Книга Заполярное и дорожное вдохновение. Дневники в стихах и прозе, страница 143 – Николай Ловелиус

В 7 часов – 7,5 °C

Пора бы Лёше вспомнить о моём существовании.

Продукты подъедены основательно. Утром съел последнюю миску великолепного бульона из зайца, и хорошо бы на ужин попасть в Хатангскую столовую.

Сложилось не совсем удачно: 1) конец месяца и все могут вылетать саннорму; 2) резко ухудшились условия и «гидры» больше не летают – лёд! 3) всем нужно вывозить людей, а тут всего один, да и то на средства другого заказчика; и, наконец, 4) у Лёши со своими людьми мороки хватает. Кроме того, ни Германа, ни девочек с перевозок я не попросил подстраховать моё возвращение. А потом 1 час работы на заказчика в начале дня вряд ли выгодно выполнять пилотам, если это совсем другой конец. На озере Таймыр в эти дни рейсов МИ-4 не было. Отдаю себе отчёт в том, что с авиацией сроки назначать – пустое дело: то форма, то саннорма, то нет свободного экипажа.

Размечаю таблицу и иду в пойму, т. к. на улице затишье.

Проклятье – тряпок много, а то бы пошёл пешком напрямую в Хатангу. На малых озёрах уже лёд. Большие бы обходил, а то и они уже надёжно замёрзли. Светлого времени пока много.

День был во всём великолепен: добыл зайца примерно за 50–60 м во время работы в пойме ручья Богатырь.

Получилось 36 измерений. Очень интересные данные.

Весьма холодная ночь. Мои предсказания оправдались, но теперь дожить до 1.10.73 можно, т. к. есть еда. Правда, спать очень холодно.

Великолепным был ужин: пил кружкой бульон (4 шт.). А вчера в рот ни капли жидкости (воды в том числе) не брал.

К счастью, продлил возможность быть со светом: тесьма оказалась отличным фитилём, а толстые недогоревшие свечи – питанием коптилки прямо на коробке с зубным порошком. Над такой коптилкой даже руки греть можно, и в палатке становится как-то уютней. А шариковая ручка, прогретая над фитилём, пишет много лучше, чем раньше.

Сегодня повезло мне необыкновенно: видел прекрасное северное сияние. Небо на востоке было чистое, и оно где-то там задержалось. Волнами приходило на северо-запад только над речкой, над головой извивалось, образовывало разнообразные фантастические фигуры и растворялось. Было такое впечатление, что нахожусь в среде потрескивающих зарядов очень непривычных, как в магнитном поле. Теперь я вспоминаю, что такое необычное, или близкое к нему, чувство восприятия окружающего воздуха я испытывал ещё только дважды, во время беседы с архимандритом Панкратием в его покоях, когда работал на острове Валаам. Причём такого ощущения я больше нигде и никогда не встречал.

Зрелища подобного этому я, пока на Севере работаю, не видел. Вечер чудесный – тихо! Звёздное небо, и только весь западный сектор неба затянут тёмными тучами. Настолько было здорово, что ужинал стоя у костра. Варево вновь получилось великолепное. Просто царский ужин – и только. Даже мечтать о такой еде здесь не мог. Настолько удачно, что лавровый лист и перчик есть, что и нарадоваться нет сил.

По-моему, сегодня первый раз за все мои экспедиции вечер, когда на Ары-Масе можно радоваться цвету заката, пище, погоде, северному сиянию и не как-нибудь, а полной мерой счастливого человека. Какое наслаждение осмыслить всё это хоть к концу 4-го полевого сезона на «чистом» Севере! Оказывается, большое удовольствие есть в том, что тебе не нужно гнаться, с кем-то считаться, помнить нормы и свою треклятую роль начальника отряда. А тут вот сам себе генерал: и приказываю, и сам же выполняю. Строчки родились сами по себе.