Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 113 – Геза Шварц

Её пение было нежным, как журчание весеннего ручейка. Оно оживляло мрак золотым и серебряным свечением, которые переплетались друг с другом. Офелия чувствовала, что напряжение Августа постепенно отступает. А во мраке между тем проступили очертания комнаты чародея, начали проявляться камин, стол, стулья. Август не только видел все эти предметы, но и чувствовал запах целебных трав, лежавших в этой же комнате. Офелия же чувствовала его томительное ожидание, когда он впервые пытался самостоятельно сотворить заклинание, слышала его смех, когда что-то пошло не так и яркие краски разбрызгались по столу, стенам, полу и потолку, а потом и увидела его молодым: вот он, Август Пинлин, ученик земного чародея, который так же ошибался, но при этом не сдавался.

Краски сменяли друг друга, повинуясь голосу Офелии, и вот возникла новая сцена: снегопад в зимнем поле, который то и дело преображался, принимая различные очертания. То он превращался в великана, то в ангела, то в дракона. Офелия чувствовала радость Августа. В этот раз заклинание у него получилось. Сам он тоже счастливо улыбнулся, вспоминая тот день, когда сотворил это снежное заклинание, и, казалось, мог снова почувствовать снежинки на своих щеках.

Осторожно Офелия вела его дальше, от одной живой картины к другой, от воспоминания к воспоминанию. Постепенно всё больше воспоминаний Августа оставалось позади, точно белые камешки, и Офелия невольно думала о том, какими алчными бывали тёмные феи в охоте за человеческими воспоминаниями, чтобы использовать их для своих корыстных целей. Раньше Офелия понимала их рвение, но сейчас ей это казалось абсурдным и смешным. Она не собиралась красть воспоминания людей. Она хотела только отдавать их, дарить.

И она разжигала их ярче. Вот из мрака выплыла Филомена. Офелия чуть не рассмеялась, когда увидела, как пренебрежительно она поначалу относилась к Августу, а потом без памяти в него влюбилась. Вот Оскар на цветочной поляне, внимательно слушает рассказы наставника Августа и заливисто лает.

Август то и дело останавливался и протягивал руку к своим цветным воспоминаниям. Но долго задерживаться было нельзя, и тогда Офелия возвышала голос и уводила его дальше. Её голос оживлял образы, запахи, мысли и ощущения, которые когда-либо переживал Август. И вот они остановились невдалеке от того места, где холод ощущался сильнее всего, и с некоторой тоской оглянулись на сияющую тропинку из воспоминаний.

Казалось, она убегала далеко во мрак, похожая на длинный шрам жизни среди бесконечной темноты. Офелия взяла самую высокую ноту, и краски снова вспыхнули ярче. Зрелище было великолепное. Затаив дыхание, они смотрели на сияющую тропинку. Позади них снова повеяло холодом, но прежде чем они обернулись, они посмотрели друг на друга, по-прежнему крепко держась за руки. Офелии столько всего хотелось сказать Августу, но произнесла она всего лишь одно простое и короткое слово, которое тут же улетело далеко во мрак, как серебряная звезда.

— Спасибо, – прошептала она и улыбнулась, когда по её щеке скатилась разноцветная слезинка. Август повторил это маленькое большое слово. Офелия точно знала, что не забудет ни один из цветов этой жизни – жизни Августа Пинлина, который стал ей другом.

Август чуть заметно кивнул, и Офелия крепче сжала его руку. Затем они наконец повернулись навстречу холоду.