Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 100 – Николь Фиорина

— Не говори о ней так! – Я не успел сдержать слова, и зеленые сферы засияли, почти смеясь.

Я схватил его за за ворот пиджака.

— Помни, что мы живем по чести, – добавил я.

Пусть Зефир Гуди был тенью, но я ведь видел в темноте.

Он вздохнул. В лесу повисла тишина. Грешники тоже заткнулись. Ледяная тень пронеслась по моим венам.

— Он просто шутит, – подал голос Феникс и положил ладонь мне на плечо. – Так ведь, Зеф? Это штука.

— Не испытывай мое терпение, – предупредил Зеф, отталкивая меня.

Я позволил ему это сделать и поправил плащ. Обвел взглядом Грешников, задержался на Фениксе: тот прищурился, в его глазах читался вопрос.

— Давайте уже с этим покончим.

План наш был удивительно прост, но смел: выкрасть книги первых семей из Палат, чтобы снять проклятье.

Мы нависли над тайной дверью недалеко от городской ратуши: отсюда вел подземный ход прямо в Палаты. Лес вокруг застонал, подталкивая нас к предательству против города. Листья шумели на ветру, предупреждая нас, но это это был единственный способ. Я попытался не вслушиваться, но вдали каркнул ворон, напомнив мне о смерти, что была повсюду. Фэллон могла стать следующей.

Подземные тоннели под Плачущей Лощиной расходились, словно паутина, в форме пентаграммы Северных лесов. Пять точек входа. Эта находилась прямо на севере от ратуши. Вторая была в поместье Прюэттов. Третья – в юго-восточной пещере под землями Морганов. Четвертая – на кладбище. И последняя – на плантациях Гуди. Полный круг, и все дороги ведут в центр – под беседку, где находились первые Палаты.

— Ты уверен, что готов к этому? – спросил Бек, пока Феникс подвязывал волосы. – Потому что стоит нам это сделать, и назад дороги не будет.

Я ожидал от него нечто подобное: он попытается убедить меня отказаться от задуманного, потому что мы делали что-то неправильное. Обычно я на такое не соглашался. Бек чувствовал мою неуверенность. И если бы я отказался сейчас, он поддержал бы меня. Таков уж наш Бек.

Феникс опустился на корточки и убрал листья с деревянной двери. Поднял на нас взгляд.

— Я пройду зеленую милю до конца, с вами или без вас.

Мы назвали это «зеленой милей^[9]», потому что заключенные проходили несколько километров по этим тоннелям – прежде чем их приносили в жертву. И делал это в том числе мой отец.

Из того поколения в живых остался лишь отец Зефа. Не считая Пьяного Герцога, Зеф был наследником и мог стать членом Совета. До смерти отца это место должен был занять я. Но разве хотелось мне взваливать на свои плечи всю тяжесть ответственности перед Советом? Нет уж.

Зефир мог отнять жизнь быстро и хитро, и ему бы не помешали эмоции. Мне такое было не под силу. Я лишь хотел, чтобы Совет оставался справедливым. Сбалансированным. Но даже если мы разрушим это проклятье, мертвое сердце Зефа это не исцелит. Исправить Зефира Гуди могло лишь одно: если бы он полюбил кого-то больше, чем самого себя.

Деревянная дверца скрипнула и открылась: внутрь упали грязь и листья. Из темноты тут же выскочил вихрь летучих мышей: Феникс закричал и упал назад. Я сжал губы, стараясь не засмеяться.

Мы посмотрели на Феникса. Тот наконец успокоился и усмехнулся.

— Да ладно вам, никто ведь такого не ожидал.

— Как скажешь. – Я пошел первым.

— Знаешь, кто так кричит? Девчонки, – заявил Бек, последовав за мной. – Так кричат девчонки, Никс.