Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 184 – Николь Фиорина

Во время кремации ко мне подходили люди: они желали мне мира и целовали в щеку, а потом уходили. Джоли и Агата обняли меня. И Мина Мэй тоже – сказав, что довезет меня до дома, когда кремация закончится.

И я осталась там на несколько часов.

После полуночи.

И Грешники Лощины с Джоной были со мной.

В лесу повисла тишина.

И когда пламя умерло, Джулиан достал что-то из кармана – изящную серебряную цепочку. Он подошел к алтарю, а потом вернулся ко мне и надел ожерелье мне на шею. Оно походило на то, какое носили остальные члены ковена. Я зажмурилась и сжала в кулаке подвеску с пеплом дедушки.

— Спасибо, – расплакалась я.

Я в восхищении наблюдала за тем, как Зефир поводил руками, создав торнадо. Остатки пепла развеялись в ветрах Зефира и отправились прямо в небо.

Я люблю тебя, дедуль.

Дождь бил по окнам балкона. До моих ушей доносилось царапанье: казалось, в стекло бьются ветви деревьев, проводят по ним, словно ногтями. Проповедь бури хотела забраться внутрь. Окна и двери были закрыты, сдерживали беснующиеся снаружи ветры. И все же из-за шторма воздух внутри дома тревожился. Свет постоянно мигал. За дверьми все громче ревели волны, выбрасывая на скалы белую пену.

Старый дом накрыло непроглядной тьмой.

Я схватилась за перила и аккуратно спустилась по лестнице. В коридоре стоял винтажный сундук, а внутри – множество свечей. Я схватила подсвечник одной рукой, а другой – кучку свечей разных размеров. Открыла ящичек и попыталась нашарить в хламе коробок спичек.

Молния вела меня до дома – серые небеса разрезали белые ленты. После каждой вспышки ударял гром. Я положила вещи на кофейный столик, зажгла каждую свечу, а потом разнесла их по дому.

Волоски на шее встали дыбом: за мной будто бы кто-то наблюдал. Но дом был пуст: единственной душой здесь осталась я. Но от впечатления никак невозможно было отделаться.

Я свернулась калачиком на кресле дедули и прислушивалась к веткам, дождю и грому. А потом по полу гостиной задвигалась тень. Я повернулась к окну и разглядела по ту сторону затуманившегося стекла часть силуэта. Миг – и она исчезла.

— Там никого нет, – убеждала себя я. – Это мне просто кажется.

И как так вышло, что сейчас я больше боялась живых, чем мертвых?

Поплотнее закутавшись в одеяло дедушки, я поняла, что странное чувство не отпускало.

А потом застучали во входную дверь – три раза, громко и четко. Я поднялась и схватила одну из свечек со стола. Сердце колотилось эхом в такт стуку. Сюда никто бы не стал приходить, особенно в такую бурю. Не может же это быть Джулиан – он никогда еще не стучал во входную дверь. Он всегда заходил через балкон и не спрашивал разрешения. Какого черта ко мне принесло?

Я открыла дверь и увидела за ней Киони – та улыбалась и дрожала в фиолетовом дождевике.

— Ты меня впустишь или как?

— Ты с ума сошла? Ты что здесь делаешь? – Я отошла в сторону – порыв яростного ветра развеял мои волосы, распахнул кардиган.

Киони быстренько скользнула внутрь. Я закрыла дверь, сражаясь с ветром, и заперла ее на замок.

Киони сняла мокрый дождевик. Я схватила его и тут же повесила на вешалку. А потом обернулась – Киони поправляла волосы.

— Я у биби машину позаимствовала. Тебе сейчас не стоит оставаться одной. – Она сняла один сапог, а затем второй. – Знаешь, как долго я сидела в машине и считала, сколько до твоей двери шагов? А то вдруг молния ударит? Вот такой я настоящий друг.