Книга Рядом с солью, страница 183 – Кэтрин Ваз

Покрывало из синели словно присыпано снегом. Ты унаследовала мою стрелку волос на лбу. Мы лежим под покрывалом, которое напоминает о зиме, но мы в теплом штате на краю Тихого океана.

Я отвезу тебя в Ботанический сад в Фуншале. Мне остается только представлять, какое выражение лица было бы у моего отца, когда он обнял бы свою внучку. Жизнь, эта жизнь такая запутанная, пожалуйста, убеди меня, что все стоило того: ради этого ты должна быть сильной.

Другие младенцы, рожденные слишком рано, как ты, суетятся в своих стеклянных клетках. Они твои первые друзья. (Пусть они будут настоящими.)

Растение, которое я привезла с Мадейры, погибло. Мы продали землю Стюартам и покинули их, они говорили о лимонных и апельсиновых рощах. Мне надо перестать оплакивать чудо-растение: ты не должна чувствовать во мне ни капли горя.

Я поклялась чтить свой брак, и я хочу лучше любить Уорда, и моя любовь к тебе поможет мне в этом, Марселла. Я побывала в слишком многих местах. Но воздух Сан-Франциско наполнит тебя светом. Может, ты станешь писательницей, а не актрисой? Я пишу нитью, а ты будешь использовать слова. Ты можешь записать историю своего кровного отца, а еще человека рядом со мной, отчаянно пытающегося защитить и сберечь нас.

Как сейчас, Марселла. Он протягивает руки, чтобы я могла поспать.

1865–1874

Звук выстрела, убившего президента, пронесся от театра Форда до Иллинойса, где образовал циклон с Джоном в центре. В скорбящей толпе, когда тело Авраама везли домой в катафалке вместе с эксгумированным телом Уилли Линкольна – гроб был похож на черный свадебный торт, отделанный белым кантом, или на фотонегатив засахаренного цветка с розетками, – в барабанных перепонках Джона стучало эхо выстрелов, попавших в Исаака. И именно тогда он поддался соблазну не сидеть на одном месте, осознал ценность того, что в Америке множество городов, куда можно отправиться и где можно похоронить самый пугающий звук, пока решаешь, куда двинуться дальше, как туда добраться, что там делать и сколько это будет стоить.

Он поехал на железном коне к границе Миссури, где внезапно дороги сузились до разрозненных заметок на картах королевства Канзас. Он нанял возчика, чтобы тот сопроводил его на запад, и их единственный продолжительный разговор произошел у костра на территории Нью-Мексико, когда Джон вслух поинтересовался, ради шутки, не постигнет ли их судьба экспедиции Доннера, а мужчина возмутился: «А что, сейчас зима?» – на что Алвеш ответил, что действительно, не зима. Возчик отказался позировать перед камерой Джона – прощальным подарком от Фрэнка. Они проехали мимо всадников, сгоняющих стада среди водопадов, с ревом несущихся с горных перевалов. Трава под названием «голубая гама» навеяла мечты о погружении в тени вод. Какая-то одинокая нелетающая птица пронеслась по земле, слишком быстро, чтобы Джон успел ее сфотографировать. В отеле он съел блины с посыпкой из какао, украшавшей каждый блин изображением ромашки. Наличие веселого и совсем не обязательного рисунка тронуло Джона до глубины души.

От некоторых ветеранов, которые приветствовали Джона в таверне – они узнавали друг друга без всякой нужды носить форму, – он услышал, что фосфоресцирующие синие и зеленые раны в Шайло назвали «свечением ангелов», потому что такие раненые быстрее выздоравливали, и никто не знал почему. Везде, куда бы ни пошел Джон, солдаты (у некоторых отсутствовали куски плоти, у некоторых исчезли или вышли замуж возлюбленные) рассказывали про путь Шермана к полному уничтожению всего вокруг, от Атланты и до моря: повторившийся сотни раз Меридиан.