Книга Может быть, однажды, страница 126 – Дебби Джонсон

Присев на край кровати в спальне для гостей, я разрешаю себе поплакать – о себе и о том, что счастливого конца у моей истории не будет. О Грейси и о ее такой короткой, хоть и счастливой жизни. Плачу о маме, о папе и о других ушедших в лучший мир.

Слезы льются, а я клянусь себе, что это в последний раз, и вдруг взгляд падает на один из конвертов, который прислал Джо, – на ярко-желтый квадратик с надписью «Прочти меня, когда станет грустно». Не сохранить ли его на будущее, ведь меня ждут и другие печальные дни? Однако я все же беру конверт и без труда открываю – старый высохший клей поддается быстро.

Утерев глаза, едва не прыскаю со смеху – подумать только, меня так переполняет грусть, что не получается прочитать совет о том, как от нее избавиться.

«Когда ты была беременна Грейси, то плакала по любому поводу. Рыдала, когда умерла Дасти Спрингфилд^[19], без перерыва крутила ее песню «Son of a Preacher Man». Плакала, когда осенью с деревьев облетали листья, и когда видела радугу, и даже когда мы смотрели «Матрицу». Ты пыталась объяснить, что тебя переполняют чувства – хорошие, плохие, разные. И даже самое прекрасное на свете – птицы в небе и детский смех – в конце концов доводило тебя до слез, потому что прекрасное не вечно.

Помню, как обнял тебя однажды после особенно тяжелого разговора с твоим отцом – вы разговаривали по телефону, – и ты дрожала с головы до ног. Тебя трясло без остановки. Я обнял тебя, стараясь не думать о том, как страшно злюсь на твоего отца, и постарался утешить. Это было ужасно, но ты выплакалась, перетерпела неприятные минуты и отпустила горе. В те мгновения я был так благодарен судьбе, которая свела нас – ты не стеснялась своих чувств и не боялась показать, как тебе на самом деле плохо.

Ты всегда шла навстречу движениям души, и я восхищался тобой, Джесс. Тебе никогда не приходило в голову подавить чувства, спрятаться от них – ты все встречала лицом к лицу, неважно, насколько это было трудно. Ты принимала происходящее, пропускала через себя и побеждала в этой борьбе. И если сейчас тебе грустно, помни: в конце концов все пройдет. Потому что грусть тоже проходит. А теперь обними себя и поплачь».

И я делаю, что сказано: обнимаю себя за плечи. Не знаю, прав ли Джо, проходит ли грусть, но, может быть, она изменяется, становится чем-то другим.

Я смотрю на строки, написанные рукой Джо, и вспоминаю времена, когда мы жили вместе – какой девчонкой я была тогда и какой стала, думаю о юном Джо и воображаю, каким мужчиной он стал. Перебираю в памяти то, что случилось, и воображаю, чего никогда не будет. Грусть не проходит, однако теперь к ней примешивается кое-что еще – надежда.

Я искренне надеюсь, что сейчас Джо счастлив. И что его оценили по достоинству. И еще надеюсь, что, может быть, однажды я буду счастлива. Возможно, даже одиночество преходяще.

Убрав письма и открытки, я прислушиваюсь к тишине, размышляя, когда же вернется Майкл и мы отправимся домой. Обратно мы едем вдвоем – Белинда остается в Лондоне.

Мы обо всем поговорили, и она приняла мое решение, однако все равно хочет дойти до конца, отыскать Джо и выяснить, как он живет и чем дышит спустя столько лет.

К поискам Белинда приступила с утра пораньше, вооружившись адресом, который раздобыл для нее Лиам, и пообещала не пропадать. Не знаю, сдержит ли она обещание – возможно, мы вновь стали по-дружески близки лишь ненадолго, потому что обе нуждались в этом союзе.