Книга Может быть, однажды, страница 154 – Дебби Джонсон

Едва лишь эта мысль зарождается в голове, я понимаю, что струсила. В решающий момент мне страшно. Я не знаю, что делать. Как страстно я мечтала увидеть Джо, а когда мечта сбылась, не в силах справиться со свалившимся на меня счастьем.

За этой кирпичной стеной меня ждет не только Джо – меня ждет все, что сломило меня прежде: боль от потери нашей дочери, мучительное ощущение предательства, когда я думала, что Джо меня бросил. Мне страшно – я столько лет старательно возвращалась к жизни, училась не терять головы, искала свое место среди людей, в чем, если честно, так и не преуспела.

Мысленно, строчка за строчкой, я пробегаю все напутствия, которые оставил мне Джо. О храбрости. Об одиночестве. О том, как нам повезло встретиться и полюбить друг друга.

«Всего несколько минут назад, – напоминаю я себе, – считая, что Джо погиб, я поклялась жить по-новому, полной жизнью». И теперь, зная, что он не умер, я должна сдержать слово.

Я не стану трусить. Не буду прятаться. Не хочу бояться – моя жизнь не стоит того, чтобы ее оберегать от потрясений, в ней нет радости и покоя. Если сейчас я развернусь и уйду, то никогда себя не прощу – так и состарюсь в мамином кресле с целой коллекцией пультов от телевизора и бездонным колодцем сожалений, моя жизнь превратится в ожидание смерти длиною в десятки лет.

Еще минуту я медлю. Прическа растрепалась, одежда в беспорядке, на лице ни капли косметики. Я вдруг вспоминаю, как, собираясь на какую-то вечеринку в школе, перебирала содержимое той же косметички, которую так неловко рассыпала в день нашего знакомства с Джо.

— Накрасься, как хочешь, – сказал он тогда, с улыбкой прислушиваясь к моим горестным вздохам. – Это твое лицо. Но мне кажется, что тебе не нужна косметика – ты и так очень красивая. Тебе краситься – все равно что обрызгивать Мону Лизу автозагаром.

Пригладив волосы, я делаю несколько глубоких вдохов. Сейчас не время тревожиться о том, как я выгляжу. Время действовать. Пора сделать шаг, пока не передумала или не застыла, парализованная страхом.

Я подхожу к двери. И осторожно толкаю ее, обнаружив, что она лишь закрыта, но пока не заперта. Приложив ладони к двери, я снова толкаю ее.

В романтических фильмах наступает такой момент, когда герой и героиня встречаются под захватывающую мелодию струнных инструментов. И счастливый конец кажется вполне реальным, хоть зритель и понимает, что это выдумки, но все же ощущает некую завершенность. Конец пути.

Здесь и сейчас нет ни чудесной музыки, ни размытых полутонов, не слышно тихого голоса за кадром, который рассказывает, как мне себя чувствовать. Есть только я и он, разделенные длинной барной стойкой.

Джо смотрит, как я вхожу, и, видимо, приняв меня за позднюю посетительницу, собирается сказать, что бар закрыт. На мгновение мы замираем, а потом Джо растерянно моргает. Он будто хочет убедиться, что глаза его не обманывают.

Я подхожу ближе. Не произнося ни слова, он опускает на стойку полотенце, ставит бокалы. Мы оба молчим, рассматривая друг друга секунды или целую вечность.

Его по-прежнему густые волосы рассыпались в беспорядке, непокорные жесткие пряди падают на лоб. Горе и радость прочертили на его лице морщины. Глаза сияют точно так же, как всегда. Он все тот же Джо, самый красивый мужчина на свете.