Книга Тринадцатый шаг, страница 111 – Мо Янь

Ту Сяоин невольно стонет. И этот стон – тот же стон, что и двадцать с лишним лет назад.

Он неохотно уходит за колонной, несколько шагов – и он уже дома.

Наставник Мэн замечает:

— Породнились вы семьями!

Ты видишь, как он меняется в лице. Ты слышишь, как он говорит:

— Да… Да…

Она не знает, что ему лучше сказать, а потому кивает головой и возвращается к себе. Стоит закрыть эти две потрепанные створки или оставить открытыми эти две потрепанные створки? Она мешкает, будто выжидает.

Оставляя створки распахнутыми, ты неуверенно пересекаешь маленький дворик. В дворике нет цветов граната, нет и сортира, все надобности жильцы справляют в одном сортире, иными словами – у тебя нет никаких возможностей отсиживаться за закрытыми створками. Ты каждый день вынуждена наталкиваться на эти его диковинные глаза. Его тело, движения, голос – все вызывает в тебе дискомфорт, пробуждает в тебе грусть. С того самого момента, когда он навестил твою семью с щедро выложенными на расписном блюде куриной ножкой, куриными крылышками и говядиной, он стал героем новехонькой истории и втянул тебя саму в эту историю, и вместе с ним плетете вы эту историю, история того лысого послушника и история той махавшей веером на могилу мужа женщины стали неотъемлемыми компонентами этой еще не завершившейся истории, смешались они с пахнущим известью белым приведением, и ты предчувствуешь, что у тебя нет сил бороться с логикой этой истории, ее развязка уже давно предопределена. Твоя судьба – в руках человека из клетки.

Вдоволь наглядевшись на того голозадого гуся, который намочил ей дрова, Ту Сяоин теперь слышит сопящий звук сзади. Знакомая одышка. Горячее дыхание бьет в гладкий по-русски загривок. И в этом дыхании ощущается особенная вонь, запах воспаленных десен Фан Фугуя. Она попривыкла к этому запаху, который обыкновенно отталкивает женщин, вонь эта пробуждает нежные чувства между супругами, его рука обнимает русскую грудь, и он выдыхает тебе в ухо это слово: «коровка».

— Коровка… Коровка моя…

Слово «коровка» имеет неодолимую силу, оно гудит в воздухе.

Сказитель замечал, что «коровка» – тайное слово Фан Фугуя и Ту Сяоин в постели, он этой «коровкой» возбуждал в ней желание, а потом они предавались любви. На пике он тоже выдыхал «коровка», иногда добавляя «русская коровка».

По линии волос у нее на шее проходит зуд, тело начинает разогреваться. Она с испугом отмечает, что из того самого сокровенного места (разумеется, это явление обыкновенно-человеческое, достойное обожествления) потекла скользкая жидкость. Это явление многозначительное, его проигнорировать нельзя. От нетерпения она покачивает головой, и волосы увесистыми волнами цвета льна бьются о щеки домогающегося любви, первыми под ударом оказываются его очки.

В самые ответственные моменты зачастую и случаются внезапные несчастья. Покачивая головой, она увидела ту самую тушью подкрашенную свадебную фотографию на матовой бумаге. В полных нежности глазах молодого Фан Фугуя горит искра усмешки. Тут же она ощущает, как все тело пронизывает мороз, и оказывается, что припавший к ней ничком сзади человек – мужчина из-за стенки. Очаровательно пьянящий миг, который он подстроил, сразу же становится отвратительным. А он, будто не понимая, что хорошо, а что плохо, продолжает непристойные движения, и от такой безотчетной фривольности ее тем более наполняют презрение и брезгливость.