Книга Тринадцатый шаг, страница 26 – Мо Янь

Получится ли как надо – живой стандарт, которым проверяются дружеские чувства. От воспоминаний о том, как скончавшийся от ожирения вице-мэр Ван лежит с выпяченным брюхом у нее на рабочем столе, у Ли Юйчань на языке дрожит легкое ощущение подступающей рвоты. У него глаза не смыкаются, холодно распространяют они вокруг себя грустное воспоминание о любви, от которого я тяжело вздыхаю, говорит она.

Церемония прощания с трупом начнется в девять часов утра уже завтра, придут на нее и важные персоны, и видные деятели, и прочие представители общества, и пережившие покойника друзья. Руки выше локтей у всех них будут обмотаны сшитыми из лучшего атласа повязками, спрятанные в потолке динамики будут транслировать с клекочущим скрипом монотонную музыку, словно мыши перегрызают доски на кровле, смех, да и только. Как утверждают китайцы, в трех чи от макушки головы – ясное небо, имя которому – Небесный владыка^[27]. У Небесного владыки над похоронным бюро в услужении имеются только грызуны, и пока люди будут со страдальчески нахмуренными бровями прощаться с вице-мэром Ваном, Небесный владыка будет со скрипом и скрежетом пережевывать крышу.

Уложили к ней на рабочий стол вице-мэра Вана. Явилась к ней поддерживаемая сыном и дочерью его жена, худая, как кочерга, которой ворошат угли.

У косметолога руки и ноги сразу же похолодели, негодующие мыши коготками и все шлифующими, как ветер, зубками бесцеремонно вцепились ей в слепую кишку. Любовь делает людей жестокими и беспощадными. Однако она сразу же огорошила, встревожила, ошеломила ее вопросом: любила ты вице-мэра Вана? Совокупление – то же ли, что и любовь? – И вы, будьте уж так любезны, на эту тему подумайте. – Нам это кажется вопросом малоинтересным, и мы о нем думать не хотим.

Много лет тому назад, в ту пору, когда за ней неотступно бегал короткостриженый учитель физики, она увидела прогуливавшегося у берега реки замначальника управления Вана с женой и детьми за ручки. Стекает голубая речушка с горы Яшмового лотоса, протекает через бескрайне широкую равнину и, неся с собой благоухание злаков и непринужденно покачивающиеся тени деревьев, пересекает этот не имеющий аналога в мире городишко. В народном парке в центре города речушка изгибается, заключая в свои объятия тополя с их белой корой, народный парк – уникальное начинание, душистые зеленые травы, пышно цветущие цветы, ряды скамеек, на которых было зачато немало младенцев. Каждое утро перед рассветом уборщица собирает здесь в ведерко не один «узелок» из прозрачного латекса. Это работница с причудливым характером, она не скидывает презервативы в мусорные корзины, а проходит через рощицу белых тополей, выходит на влажную отмель так, чтобы оставались и потихоньку заполнялись просачивающейся водой следы на песке, и потом опрокидывает ведерко презервативов прямо в голубые воды речушки. Закидывает уборщица презервативы движением, напоминающим толкание диска легкоатлетом, вероятно дама эта во время обучения в средней школе №8 была ученицей физрука Ли Чанцюаня^[28]. Ноги ее раздвигаются циркулем, упираясь в землю, туловище разворачивается на сто шестьдесят градусов, мышцы в теле напряженно сжимаются, в глазах играют молнии, она повергает в прах чудесный вид на реке, издавая трескучий звук, будто от разлетающегося во все стороны водопада или расставляемой на берегу одиноким старым рыбаком большой сетью из серебристых нитей. Гондоны плывут по голубой речной воде и постепенно уносятся на восток. Красивое зрелище, эдакие набухшие плавательные пузыри у рыбок. Уборщица замирает, уподобляясь отдавшейся смиренной молитве верующей, услыхавшей церковный колокол.