Книга Тринадцатый шаг, страница 33 – Мо Янь

Учитель физики видит, как красивое лицо косметолога приняло почти мечтательный вид, мечтательный вид – важная особенность красавиц, от золотистого блеска тонкого слоя волосков на ее теле самое мрачное и холодное время до рассвета становится ярким и теплым. И приходится неутомимо повторять: стук в дверь продолжается, как и прежде, рождая сомнения в том, звучит ли он наяву.

Когда это ты вставил себе три золотых зуба? Это, снова выключив свет и усевшись в темноте, думает уже она. С того времени, когда ты стал вице-мэром, я тебя видела только по телевизору, и когда ты раскрывал рот, у тебя даже голос блестел, я-то полагала, что это отблеск телевизора или камеры, и даже представить себе не могла, что ты золотые зубы себе вставил. Я – твоя любовница. Если бы другая была тебе любовницей, то она, видя, что ты стал вице-мэром, обязательно бы неустанно тебя одолевала, а я так не делала. Я знаю, что ты каждый день скучал по мне и скучал сильнее, чем по тебе скучает твоя худышка, верно? Во тьме лепестками, напоминающими языки, шепчутся цветущие пышным цветом растения. Тычинки – на самом деле половые органы растений, любуясь цветками, мы любуемся их членами и вагинами, эту истину вовсе не я открыл. Это очевидно.

Вице-мэр Ван холодно хихикает на рабочем столе. Это правда происходит?

Она резко включает свет и щипцами дотрагивается до лба бывшего любовника. Покойный, ты чему смеешься?

Твоя мать знала, что хлебнет уксуса с нами.

Ты прожорливый!

Старому быку любо щипать молодую траву!

Мы времени не теряем, а подносим тебе практически ко рту прихваченные у онагров мелки.

Я выдерну тебе зубы!

Косметолог излучает кокетство, в бледном сиянии ламп дневного света лицо это кажется прелестно-стыдливым, подобно лепестку персикового цвета под мелкой изморосью на праздник Чистого света!^[33]

Она щипцами треплет губу вице-мэру Вану, а другими щипцами один за другим выдергивает у него изо рта три золотых зуба, которые один за другим отправляются в кювету со спиртом. Ты замачиваешь золотые зубы, ты промываешь золотые зубы, ты подносишь к носу и нюхаешь золотые зубы, ты чуешь запах вчерашнего толченого чеснока в золотых зубах. Ты снимаешь с полки спички и поджигаешь спирт в тарелочке, голубоватые язычки пламени легко полыхают, жжешь ты в голубоватых язычках пламени золотые зубы, вспоминается тебе, что, как гласит народная молва, «настоящее золото огня не боится», и ты видишь, что золотые зубы и в пламени ярко блещут. Снова ты кладешь и промываешь золотые зубы в спирте, снова нюхаешь, чуешь сладковатый аромат банана – вот он, запах золотых зубов.

В пятидесятые годы в нашем городишке повсеместно разошлась детская песенка, в те времена вы все были детьми, а песенка эта имела хождение и в шестидесятые годы, когда вы чуток подросли, и все вы ее пели, слова у нее… Помните?

Этот звонкий детский напев тогда слышался на всех проспектах, во всех переулках, разносился он заливистым весенним ветром по улицам и улочкам. Партийные и административные органы обратили на нее повышенное внимание, потому что в ней упоминался остров Тайвань, а также реакционные образы кожаных ботинок, часов и бананов, городские структуры общественной безопасности систематически отправляли большие партии дознавателей: некоторые переодевались в почтальонов, некоторые рядились старьевщиками, некоторые изображали из себя точильщиков кухонных ножей и ножниц… На все учения и течения, на все занятия и ремесла находился свой человек. Из каждого уголка настороже торчало по паре ушей. Потом эту песенку сменила другая, но память о той, первой, отпечаталась у тебя в памяти, точно так же как и воспоминание о вкусе банана.