Книга Тринадцатый шаг, страница 37 – Мо Янь

В свете улучшения бытовых условий для учителей всего города и продления им жизни воскрешение Фан Фугуя стало бы реакционным действием, попадание же еще живого Фан Фугуя в похоронное бюро стало бы большим проявлением человеколюбия – По окончании рассуждения твоя шея втягивается обратно, ты возвращаешься к пережевываемому тобой с пищей рассказу; в глотке у тебя булькает, словно там клейстер циркулирует.

Ты стискиваешь зубы, не давая звуку вырваться изо рта, все учителя города надеются, что ты умер, боятся, что ты жив. Чтобы поддержать сбор пожертвований, газета опубликовала статью доктора философии, которая с позиций и методики философии опровергала утверждения доктора медицины, будто «жить можно многократно». С живыми людьми хлопот не оберешься, нельзя допустить, чтобы еще и мертвые под ногами путались. На фоне демографического взрыва пространство для жизни день ото дня схлопывается, как можно позволить мертвым оживать?

Весь народ городка яростно взревел: Фан Фугуй никак не может воскреснуть! Умер – значит умер, не надо путать границы между жизнью и смертью.

И хотя жена твоя Ту Сяоин горько плачет, и хотя дети твои Фан Лун и Фан Ху тоже горько плачут, ты не осмеливаешься открыть глаза. Ты можешь только подглядывать сквозь щелочки под ресницами на заплаканные лица жены и детей. Свежие цветы и почести омывают дождем твое тело, ломаными кирпичами, прогнившей черепицей, глиной и гравием сдавливают они тебе грудную клетку. Упокоившимся не разрешено воскрешаться. Это железная истина.

Грузовичок открытого при средней школе № 8 завода по производству консервов из крольчатины повез на вид мертвого, а на деле живого тебя в «Прекрасный мир», в кузове трепещет на ветру, подобно ивовому пуху по весне, кроличья шерсть.

Прельщает тебя фривольный весенний запах, медленно продвигается по цементной дороге вдоль реки перевозящий живых кроликов грузовичок, мелкими чешуйками покрывает рябь водную гладь, плавают рыбы, черепахи, раки и крабы. Отдельно взятому человеку в десять крат тяжелее вынужденно не открывать глаза, чем вынужденно играть в молчанку, и объясняется это тем, что веки подвижнее и удобнее губ, от открытых глаз больше пользы, чем от открытого рта, а потому разыграть из себя немого можно с большим успехом, а вот разыграть слепого – сравнительно тяжелое занятие.

По переполненной через край любовью улице Сладкой любви едет возящий живых кроликов грузовичок, нарушая правило о недопустимости проезда этим путем грузовых автомобилей и гужевых повозок; оказывая честь в связи с кончиной Фан Фугуя за кафедрой, везет он твой труп, гудит в свой клаксон, медленно следует своей дорогой, демонстрируя все свое превосходство. Парочки влюбленных теснятся к обочине и, ухватившись за белые тополя, кидают на грузовичок косые взгляды. Ты тайком чуток приоткрываешь глаза и прицениваешься к довольно очаровательно посиневшему небу. По небу блуждают напоминающие грибы огромные клубы белых облаков, показывает в воздухе трюки реактивный самолет, таща за собой серебристо-белую шелковую нить. Похожая на шелковую нить дымка потихоньку разбухает и превращается в потрясшую весь мир физическую формулу: «E=mc2». «E=mc²» прямо сейчас всемерно меняет облик мира, однако формула эта никоим образом не исчерпала тайны вселенной; да-да, не исчерпала и не просто не исчерпала: это один волосок с девяти быков, это капля в море; сколь бы необыкновенные события ни происходили, сколь большие подвиги ни затмевали бы весь мир, сколько бы выдающихся личностей ни увековечивалось в истории – все это один волосок с девяти быков, одна капля в целом море! Надеюсь, что из моих учеников выбьется несколько человек, которые превзойдут Эйнштейна!