Книга Тринадцатый шаг, страница 55 – Мо Янь

Учитель физики разбудил трепыхавшегося во сне косметолога. Что с тобой, спросил он. Она стала приходить в себя, посидела какое-то время с залитым потом лицом и, не проронив ни слова, кое-как поднялась с кровати и пошла к крану умыться, а учитель физики удивленно крикнул:

— Мать твою, всю кровать обоссала!

Припоминая, как ты много лет назад впервые взялась за скальпель, чтобы приступить к самостоятельной работе, и встретилась лицом к лицу со зверской мордой покойницы, у тебя обмякают обе ноги, ноют руки и шея, а легкий, как пух, скальпель кажется таким же тяжелым, как святая гора Тайшань^[54]. Это была героиня наподобие Сян Сюли, только работала она не на фармацевтической, а на прядильной фабрике. На городском предприятии случился пожар, и женщина пала смертью храбрых во имя спасения госимущества^[55]. Муж ее был лейтенантом, и пока ты столбом стояла у операционного стола, он поездом летел на встречу к своей героине.

Лежала сгоревшая заживо прядильщица на операционном столе, а у тебя на письменном столе лежала их с мужем свадебная фотография, на лице державшей у груди свежие цветы прекрасной невесты застыла легкая улыбка счастья, подле нее стоял не менее счастливый лейтенант, боец освободительной армии, и у него на лице была та же легкая улыбка; с улыбками взирали эти двое, для которых весна только начиналась, на превратившуюся в обугленного беса прядильщицу – Никому не под силу сказать, какую внешность обретешь в следующую минуту – В тот момент у тебя зародилось чувство нежной жалости к лейтенанту из НОАК, и ты позабыла о страхе и напряжении, в сердце у тебя вспыхнуло гнусное пламя отмщения. Словно этот бравый лейтенант прежде был твоим любовником и изменил тебе, приняв в объятия эту прядильщицу. Урча, ты заявляла смотрителю хищников: тоска в человеке рождается, только когда он видит красоту в смерти, от безобразия в смерти человека осеняет жизнерадостность. Я должна сделать так, чтобы она была краше, чем при жизни, однако красота эта – подделка.

Ты счистила полопавшуюся кожу и запеченное мясо с лица героини – При всей многослойности маски, которой ты прикрылась, аппетитный мясной запах героини все равно пробился через марлю и проник тебе в нос так, что желудок и кишки начали клокотать – Было что-то в этом звуке схожее с воркованием двух устроивших случку домашних голубей. Слой за слоем, каплю за каплей наносила ты краску из благовонного масла, фасолевой муки, гипсового порошка и консерванта на лицо героини, затем уложила единым слоем содранную с зада трупа тщательно обработанную прекрасную кожу. Потом высадила ресницы, подвела брови, выкрасила губы, наложила белила… И снова зацвела буйным цветом среди свежих цветов павшая героиня, прекрасное как во сне лицо вознеслось над морем цветов…

Ты равнодушно сказала лейтенанту из Народно-освободительной армии: «Очень красива была ваша супруга, как жаль, что она скончалась! Второй такой красавицы во всем мире не сыщешь, как жалко, что она погибла!»

Лейтенант всхлипнул, пустил пену изо рта и повалился без чувств на землю.

… Как уже упоминалось ранее, в самый мрачный, самый холодный предрассветный час стучат в дверь дома учителя физики, свешиваются с края кровати ноги корифея-косметолога, словно задурманенные и зачарованные ритмичным стуком в дверь. А стук все продолжается…