Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Журналист – мужчина средних лет, ему сорок с хвостиком, глазки у него мелкие, и этим с лихвой объясняется его лукавое выражение; он стоял в цветущем гранатом дворике дома номер тринадцать по переулку Золотых рыбок, в левой руке сжимал опросный лист, в правой держал автоматическую ручку марки «Эрудит» и все допытывался у тебя: — Ну расскажи, почему тебе нравится работа в «Прекрасном мире»? Говори! Тебе нечего было сказать, ты ощущала только кисловато-сладкий аромат цветов граната – Хотя все утверждают, что у цветов граната вовсе нет запаха – Я жадно вдыхала кисловато-сладкий аромат цветов граната. Журналист грубовато чиркающим «Эрудитом» вывел несколько строчек у себя в блокноте и спросил: — Считаешь ли ты, что грандиозная социалистическая революция и громадный проект построения социализма напоминает цветущий огнем цветок граната, что революционная работа напоминает цветы граната? — Цветы граната? – Все ее помыслы наполнены цветами граната, все ее ощущения растворяются в цвете и запахе цветов граната. Как сомнамбула, она повторяла: – Цветы граната? Журналист лихорадочно шкрябал у себя на листе. Он снова поинтересовался с нажимом: — Насколько мне известно, у тебя есть дядя, который служит замначальника управления труда нашего города, так? Говорят, что он тебе предлагал сменить работу, а ты отказалась… Дядя тоже тонет в цвете и все более плотном аромате цветка граната. … На седьмой день городская газета опубликовала на целую полосу интервью под заголовком «Прекрасный цветок граната». В «Прекрасном цветке граната» журналист газеты назвал тебя распустившимся посреди похоронного бюро огненно-красным цветком граната, огненно-красный цветок граната – символ революции, это цвет коммунистического духа. Он расхваливал тебя и попутно расхваливал еще замначальника управления по делам труда – твоего бескорыстного дядюшку; он расхваливал тебя за то, как ты привела в порядок женщину-героиню, и заодно расхваливал еще везде выступающего с лекциями геройского мужа – он расхваливал то, что живые не забывают возносить хвалу мертвым; он расписывал, что в смерти нельзя забывать сеять любовь – он сунул цветок граната прямо в грудь лейтенанту. На восьмой день в «Прекрасный мир» явился замначальника управления Ван. Секретарь парткома заявил: — Товарищ Ли Юйчань, дядя к тебе пришел. Мнимый дядя сидел на диване в кабинете секретаря, попыхивая трубкой под стать Сталину. Дядя слегка-слегка располнел, на руках проступили белые складки. Хлопая тебя по плечу, он заявил: — Юйчань, потрудилась на славу! Иметь такую хорошую племянницу – честь для дядюшки… Секретарь парткома объявил: — Товарищ Юйчань с приходом к нам в бюро прилежно изучала труды Мао Цзэдуна, активно добивалась прогресса по всем направлениям, усердно осваивала профессию, она достойна сравнения с Лэй Фэном…[62] Дядя замечает секретарю парткома: — К молодежи надо предъявлять высокие требования, в особенности в области идеологии, нельзя допускать послаблений… Ты торжественно говоришь мне: — Юйчань, ты добилась определенных успехов, и дядя надеется, что ты будешь помнить наставление председателя Мао: «Смирение позволяет человеку двигаться вперед, заносчивость отбрасывает человека назад». В лице его не наблюдалось ни малейшей наигранности, казалось невозможным, чтобы он был тебе не дядей. А у тебя перед глазами колыхалась сцена того, как беспорядочно проглядывали между пальцами его огромных черных рук мамины соски цвета красной вишни… Это может быть только сон, несовершеннолетние девчушки же любят придумывать себе всякие диковинки… Вдруг между ног припомнилось ощущение его присутствия… Поучать он меня вздумал… Это может быть только обман чувств, ведь любящие придумывать себе всякие диковинки девчушки склонны к обманчивым чувствам… Ты через силу, но очень ровненько чиркаешь скальпелем по разбухшему передутым мячом животу вице-мэра Вана, светло-синие, извилистые комки жира без удержу рвутся наружу, напоминая распустившиеся хризантемы, это просто величественно располневшие хризантемы знаменитого сорта… Дядя тревожится по поводу твоего брака… Перед ликом такой славной хризантемы ты слегка робеешь… Ощущение меж ног приливает к сердцу… Мнимый дядюшка заделался мне сватом, вынуждает восполнить оставшийся после женщины-героини пробел. |