Книга Смерть пахнет сандалом, страница 112 – Мо Янь

– Явился вам великий сунский полководец по фамилии Юэ, именем Фэй^[89], прозванный стремительно взлетающим, родом из уезда Танъинь провинции Хэнань.

Сердца людей вдруг зависли, как тяжелые красные яблоки на гибкой ветке, покачались и с металлическим звоном упали.

— Это великий генерал Юэ!

— Воплощенный Юэ Уму!

Один человек опустился на колени, за ним как один последовали другие. Им достаточно было лишь увидеть, как вольный и выдающийся дух Юэ Фэя переселился в Сунь Бина и как он покружился на «летающих ногах», легкий и стремительный. Его тело поднималось и опускалось, за спиной развевались на ветру верительные флажки. От серебристых лат волнами шло сияние. Сунь Бин сейчас был не человек, а дракон среди людей. Перестав кружиться в воздухе, он поднял гладкую жужубовую палку и принялся, как серебряной пикой, колоть налево и направо. Выпад вверх, блок вниз. Двигался он, как чудовищный питон, огромный змей. У зрителей рябило в глазах, сердца были полны искреннего восхищения, все наперебой отбивали земные поклоны. Наконец, Сунь Бин отложил дубинку в сторону и великолепным золотым голосом запел:

– Двенадцать проклятых златых ярлыков несут стране беду, три войска ревут хулы, с грохотом катятся по Хуанхэ высокие валы… Как жаль стариков! Слышны полные страданий печальные стоны. Но хуже всего – то, что мудрые правители покинули чертог и так и не вернулись ко двору. Когда расходится от варваров пыль на северном берегу, злобу к предателям при дворе сдерживать не могу! Скорби и гнева душа полна, к кому обратиться мне? К Небу взываю с мечом в руке, скорбную песнь пою!

– Я, стремительно взлетающий Юэ, получил веление Небесного владыки спуститься к алтарю, перевоплотиться в Сунь Бина, передать вам воинские искусства, чтобы подняться на смертельный бой с заморскими дьяволами из чужих краев.

Слушай приказ, Укун…

Наряженный под Укуна второй наставник поспешно выступил вперед, опустился на одно колено и произнес:

— Здесь, генерал!

— Приказываю показать все восемнадцать приемов обезьяньего жезла.

— Слушаюсь!

Укун подтянул тигровую шкуру на поясе, поднял руку и провел по лицу. Убрав ее, он будто сменил маску, лицо стало живым и подвижным, как у обезьяны. Его гримасы и ужимки были очень забавными, но смеяться никто не посмел. Перестав гримасничать, Укун издал странный вопль и, взяв обеими руками жезл исполнения желаний, сделал кульбит. Все восхищенно охнули. После такой реакции он еще больше воодушевился, зашвырнул жезл в небо, высоко подпрыгнул вслед за ним, выполнил в воздухе два кульбита подряд, уверенно и беззвучно опустился на ноги, не качаясь, вытянул руки и поймал упавший с неба жезл. Все движения точные, без единой ошибки, тютелька в тютельку. Раздались бешеные аплодисменты, под них царь обезьян стал при свете костра показывать, что еще умеет из владения жезлом. Он был разворачивающим свои кольца водяным драконом, а жезл – драконом летящим, он колол, ударял, разбивал, выметал, толок, давил, прикрывал, хлестал, сеял смуту и раздоры. Все движения были донельзя отточены, было на что посмотреть. Жезл свистел в воздухе, почти незаметный. Напоследок царь обезьян воткнул его в землю вертикально, как шест, одним махом запрыгнул на его вершину, застыл на одной ноге в позе золотого петуха и поднес ладонь к бровям, как обезьяна, вглядывающаяся вдаль. Затем соскочил с переворотом назад, мягко опустился на землю и повернулся к народу, сложив руки в малом поклоне. И, вопреки всему проделанному, он не задыхался, не истекал потом, стоял прямо и естественно. Народ хлопал в ладоши, раздавались крики: