Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
|
Супруга уездного. Надо полагать, ты знаешь, что я – дама из знатной семьи? Сунь Мэйнян. А про меня ясно как день, что я ликом подобна луне и цветку! Супруга уездного. Я – его главная жена, и мы сочетались законным браком! Сунь Мэйнян. Я – его близкая и родная подруга. Супруга уездного. И тем не менее, ты – лекарство, которое может излечить моего супруга, все равно что собачий или бычий камень[127]. Сунь Мэйнян. Ты, по сути дела, – безделушка на женской половине барина, не более чем деревянная или глиняная кукла. Супруга уездного. Даже если ты очаруешь его самыми разными прелестями, моего положения тебе не поколебать. Сунь Мэйнян. Хоть ты из благородных, настоящей любви барина ты не добилась. Барин сам говорил, что постельными делами лишь раз в месяц с тобой занимается, а со мной… При мысли о постельных делах с барином сердце Сунь Мэйнян затрепетало. Все подробности их интимных отношений красочно всплыли в голове. Ее глаза засверкали влажным и ярким блеском. Суровый образ жены уездного уже померк перед ее глазами. Жена уездного заметила, что на щеках девушки перед ней, свежей, как только что сорванный с дерева медовый персик, вдруг выступил румянец, дыхание ее участилось, взгляд стал рассеянным – явные свидетельства душевного смятения. Поэтому она почувствовала, что одержала моральную победу. Ее всегда напряженное лицо чуть смягчилось, из-за ярко-красных губ показались белоснежные зубы. Она швырнула под ноги Сунь Мэйнян нефритового будду на красном шнурке, надменно заявив: — Я эту вещицу с детства носила, потом ее у меня собака стащила, и от нее теперь несет псиной. У тебя дома каждый день собак режут, думаю, ты притерпелась к такому, вот и жалую тебе. Лицо Сунь Мэйнян раскраснелось. При взгляде на нефритового будду тут же разболелся зад, перед глазами словно пронеслось все, что произошло тем вечером. Накатил яростный гнев, так и подмывало броситься и разодрать эту напыщенную рожу, но ноги не слушались. Все из-за барина, из-за него позволяю тебе одерживать верх над собой. Ясное дело, ты швырнула мне под ноги не только безделицу, но и мое достоинство, мое положение, это вызов и обида. Нефритовый будда лишал решимости. Нагнуться и поднять – значит удовлетворить тщеславие жены, не поднимать – сохранить свое достоинство. Поднимешь – жена останется довольна, не поднимешь – может разгневаться. Будет довольна – это все равно что вольница нашей с барином любви. Разгневается – на пути любви возникнет неизбежное препятствие. В прежних беседах с барином слышался некоторый трепет перед женой с ее безобразной внешностью, возможно, в связи с ее блистательным происхождением. Род ее хотя и пришел в упадок, но свое влияние сохранял. Может, барин перед ней на колени встает, что же я переживаю из-за того, чтобы склониться перед ней? Все ради любви к барину. И Сунь Мэйнян, наклонившись, подняла нефритового будду. Чтобы насыпать земляную стену, надо с землей повозиться, мелькнула мысль. Хватит комедию ломать! И она встала на колени, изобразив, что польщена нежданной милостью: — Простолюдинка благодарит супругу уездного за оказанную мне честь. Та облегченно вздохнула: — Ступай, барин в кабинете. Сунь Мэйнян встала, подняла корзину, полную собачатины и желтого вина, повернулась и собралась идти. Но супруга окликнула ее. Не глядя на Мэйнян, она уставилась черными как смоль глазами в окно: |