Книга Смерть пахнет сандалом, страница 195 – Мо Янь

— Вызывается Чжао Цзя!

Вообще не помню, как я прошел в огромный зал. Помню лишь, что, войдя, сразу увидел перед собой роскошные сверкающие одеяния, словно передо мной явились золотой дракон и алый феникс. Когда я был маленьким, мать рассказывала, что все императоры – переродившиеся золотые драконы, а императрицы – вновь воспылавшие алые фениксы. Дрожа от страха, я упал на колени. Казалось, что пол горячий, как печь, в которой только что развели огонь. Я стал отбивать земные поклоны, один за другим, и только потом понял, что разбил лоб до крови и стал похож на гнилую редиску. Не знаю даже, насколько мой вид был отвратителен для взоров императрицы и императора. Десять тысяч смертей на мою голову! Мне нужно было почтительно пожелать им десять тысяч раз по десять тысяч лет, но я совсем сбился с толку, голову будто опустили в бочку с клеем, я только и знал, что отбивал земные поклоны.

Остановила меня от поклонов, ухватив за косичку, чья-то крепкая рука. Я же упрямо пытался продолжить биение о горячий пол, но тут услышал сзади голос:

— Перестань кланяться, Старая Будда хочет говорить с тобой!

Спереди донеслось хихиканье. Я поднял голову, в которой уже все помутилось, и увидел сидящую прямо передо мной на престоле и сверкающую с головы до ног пожилую женщину. «Проклятье, – чуть не вырвалось у меня, – да это же наимудрейшая, да ниспошлется ей долгая жизнь, нынешняя вдовствующая императрица, Старая Будда Цыси». С престола неторопливо донесся вопрос:

— Скажи-ка мне, как тебя зовут, убивец?

— Недостойного зовут Чжао Цзя.

— Из каких ты мест?

— Недостойный из уезда Гаоми, что в провинции Шаньдун.

— Сколько лет занимаешься своим ремеслом?

— Сорок лет.

— Сколько человек казнил собственноручно?

— Девятьсот восемьдесят семь.

— О, да ты просто злой дух, убивающий людей!

— Недостойный заслуживает смерти.

— За что ты заслуживаешь смерти? Смерти достойны те, кому ты отрубал голову!

— Так точно.

— А скажи, Чжао Цзя, когда ты убиваешь человека, тебе страшно или нет?

— Сначала было страшно, теперь уже нет.

— Что ты делал в Тяньцзине по поручению Юань Шикая?

— В Тяньцзине по поручению его превосходительства Юаня недостойный проводил «Казнь тысячи усекновений».

— Это когда с живого человека срезают по кусочку, чтобы он не умер хорошей смертью?

— Так точно.

— Мы тут с государем говорили, надо бы эту казнь отменить. Ведь все хотели реформ? Вот это и будет реформа, верно говорю, государь?

— Верно, – прозвучал передо мной сдавленный голос. Набравшись смелости, я поднял голову, мельком бросил взгляд. Перед императрицей слева я увидел кресло и сидящего на нем человека. Он был в ярко-желтом халате, на груди мерцал вышитый золотой дракон, на голове держалась высокая шапка со сверкающим на ней бриллиантом размером с куриное яйцо. Под шапкой виднелось вытянутое овальное лицо, белое как фарфор. Государь… Правитель Небесный! Да ведь это государь великой династии Цин! Я вдруг понял, что императору, позволившему заправлять государственными делами Кан Ювэю и иже с ним, с императрицей приходилось несладко, но государь он государь и есть! Десять тысяч раз раз по десять тысяч лет государь! А император продолжал:

— Многопочтенная все сказала верно.

— Слышала я от Юань Шикая, что ты хочешь подать в отставку по старости и вернуться в родные края.