Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
|
Отец вдруг широко открыл глаза, огляделся вокруг, повесил четки на шею, встал и подошел к котлу с маслом. В масле всплыли два отражения: его и мое. Масло в котле яснее зеркала, четко отражает каждую пору у нас на лицах. Отец взялся за сандаловые колышки, приподнял их, и тягучая поверхность масла пришла в движение. Изменилось и лицо мое, стало оно каким-то вытянутым, козлиным. Я отшатнулся в изумлении. Оказывается, мой истинный облик – козлиный! Вот они, рога на голове! Мяу-мяу! Мой истинный облик стал для меня полным разочарованием. Истинный облик отца – черный барс, уездного – белый тигр, жены – белая змея, а мой собственный – длиннобородый козел. Ерунда какая-то, никакой я не козел! Отец вынул сандаловые колышки, осмотрел их в солнечном свете, как мастер-кузнец осматривает только что выкованный чудо-меч. Масло с колышка сверкающей линией падало обратно в котел, тягучая струя оставляла на поверхности маленькие водоворотики. Отец позволил почти всему маслу стечь с колышка, достал из-за пазухи тряпицу белого шелка, осторожно протер колышек, и вскоре все масло осталось на тряпице. Он положил тряпицу на приступку котла, одной рукой взялся за рукоятку колышка, другой за его острие, с силой согнул, и колышек немного скривился. Отец ослабил руки, и колышек тут же принял изначальную форму. Отец положил его на приступок, взял второй колышек, тоже слил с него масло, протер насухо тряпицей, согнул в руках, отпустил, и колышек тотчас вернулся в изначальную форму. Отец явно остался доволен этим, по лицу было видно. Такое благодушное выражение случалось с ним довольно редко. От счастья и у меня в душе распустились цветы. Мяу-мяу! Хороша сандаловая казнь, если может доставить отцу такую радость, мяу-мяу! Отец отнес колышки под навес и положил на маленький столик. Потом опустился на колени на циновку и с огромным почтением отбил несколько поклонов, словно отдавая дань стоявшему позади столика божеству, которое было невидимо для глаз обычного человека. Покончив с этим, он уселся в кресло, посмотрел на солнце, прикрывая глаза ладонью. Солнце поднялось уже на один бамбуковый шест, к этому времени я обычно успевал продать почти всю свинину, и мне предстояло резать собак. Посмотрев на солнце и не глядя в мою сторону, отец отдал приказ: — Режь петуха, сынок! Мяу-мяу! Мяу… 6 Отец отдал приказ, и сердце мое возрадовалось! Мяу-мяу-мяу, дорогой отец! Надоевшее ожидание наконец закончилось, началось самое интересное. Я взял из корзины сверкающий нож для отделения мяса от костей и поднес к лицу отца, чтобы тот оценил. Отец кивнул. Я подошел к петуху. Тот, завидев меня, заклекотал, забил крыльями, задрал гузку и выдавил из себя кучку белого помета. Обычно в это время петух стоял на зеленом валу и кукарекал, сегодня же я веревкой привязал его к столбу. Взяв ножик в зубы, я освободил руки, схватил петуха за крылья и зажал ему лапы ногами. Отец раньше уже говорил, что сегодня петуха будем резать не на еду, а на кровь. Я подставил под шею птицы большую черную чашу, чтобы собирать ее кровь. Петух был горяченный и отчаянно вертелся, пытаясь вырваться. Я ухватил его за голову, чтобы тот вел себя поприличнее, а то помирать пора, а он все ведет себя совсем бестактно, вон свиньи во много раз сильнее тебя, собаки во много раз злее, я никого не боюсь, неужто тебя, цыпленка задрипанного, испугаюсь? Бабушку твою эдак. Я повыщипал перья у петуха на шее, натянул кожу, ловко провел ножиком, сделал надрез. Кровь не пошла, и я немного напрягся. Потому что помнил, что говорил отец: если в день казни у убитого петуха не идет кровь, то все потом пойдет наперекосяк. Я поспешно резанул еще раз, на этот раз кровь брызнула и зажурчала. Словно маленький мальчик, сладко проспавший всю ночь, писает на рассвете, мяу-мяу. Ярко-красная кровь белого петуха заполнила всю черную чашу и пролилась мимо, на землю. |