Книга Смерть пахнет сандалом, страница 83 – Мо Янь

Как могуч начальник уезда, он подобен персику бессмертия! Увидишь – сразу влюбишься, в трех рождениях не забудешь. Сердцу никогда не будет покоя. Добрые плоды как нарочно на верхних ветках растут да еще в листве прячутся. Устремляю свой взор вверх, день и ночь думаю о тебе. Неразделенной любви не дано ничего испытать, остается лишь слюни глотать. Сколько времени ни раскачивай дерево что есть сил, персик все не падает, но ствол я не выпущу из рук…

Горячие слова любви сложились в душе в страстную арию маоцян, и от ее многократного повторения настроение поднялось, глаза забегали, словно страстно танцующий над ярким пламенем мотылек. Солдат и служащих управы это ее поведение страшно пугало, они хоть и хотели воспользоваться случаем и поживиться за ее счет, но боялись, что случись что, просто так не отделаешься. Ее мучил огонь чувств, она барахталась в море страсти. В конце концов она обнаружила, что харкает кровью.

Это открыло какой-то просвет в ее замутненном мозгу. Он – представительный начальник уезда, чиновник императорского двора, а ты кто? Дочь актера, жена мясника, да еще с большими ногами. Он высокого сословия, а ты низкого. Он – цилинь могучий, а ты – собака бродячая. Из этой пламенной неразделенной любви определенно ничего не выйдет. Ты по нему вся истомилась, а он и ведать не ведает о тебе. А если бы и ведал, то разве что презрительно усмехнулся бы и не признал бы твои ничтожные чувства. Ты сведешь себя в могилу своими страданиями, и поделом тебе твоя несчастная судьба. Сочувствия, а тем более понимания, ты ни у кого не встретишь, все будут насмехаться над тобой и поносить. Насмехаться будут над тем, поскольку ты не понимаешь, что небо высоко, а земля глубока, что дважды два четыре. Люди будут ругать тебя за несбыточные мечты, что, мол, обезьяна пытается поймать в воде луну, что ты носишь воду в бамбуковой корзине, что, мол, захотела жаба лебединым мясом полакомиться. Очнись, Сунь Мэйнян, знай свое место! Забудь начальника Цяня. Луна – штука хорошая, но под одеяло ее не затащишь. Барин – мужчина привлекательный, но он – небожитель. Она решительно должна направить все стремления на то, чтобы позабыть начальника Цяня, который довел ее до кровохарканья. Она расцарапала ногтями свои большие ноги, исколола иглой кончики пальцев, исколотила кулаками голову, но отделаться от начальника Цяня, этого нависшего над ней наваждения, было непросто. Он неотступно следовал за ней, не уходил ни с ветром, ни с дождем, его не брал ни нож, ни огонь. Обхватив голову руками, она в отчаянии заплакала, негромко ругаясь:

— Несчастье мое, отпустил бы ты меня… Пощади меня, я исправилась, я больше не посмею, неужели ты оставишь меня, лишь когда я умру?

Чтобы забыть Цянь Дина, она привлекла к себе не разбирающегося в делах житейских Сяоцзя. Но Сяоцзя не Цянь Дин, ровно как женьшень не ревень. Как лекарство от ее хвори Сяоцзя не годился. После Сяоцзя тоска по Цянь Дину стала еще более настоятельной, словно в огонь подлили еще бочку масла. Набирая воды из колодца, она увидела свое иссохшее лицо. У нее закружилась голова, в горле стоял то ли привкус сырого мяса, то ли терпкая сладость. Силы Небесные, неужто это конец? Неужели так, ничего не поняв, и умру? Нет, я умирать не хочу, я жить хочу.