Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
|
— Большеногая фея, а большеногая фея, каким ветром расчистило небо? Ты, что ли, снова взялась собачатину готовить? Сперва закажу одну ногу… — Ногу мамаши своей закажи! – громко выругалась Мэйнян, постучав ложкой по краю котла. Ночью она превратилась в прежнюю «собачатинную Си Ши», которая в радости смеялась, а в гневе бранилась. Чарующая нежность тех времен, когда она тосковала о Цянь Дине, улетучилась неизвестно куда. Она съела чашку каши с собачьей кровью да плошку собачьих потрохов, потом почистила зубы солью мелкого помола, прополоскала рот чистой водой, причесалась и умылась, наложила свинцовые белила и румяна, скинула старую одежду и надела новую, перед зеркалом намочила и пригладила волосы, на висок приспособила красный бархатный цветок. Глянула на себя мельком: смотрюсь изысканно и привлекательно. Собственная внешность ее пленила, в душе вдруг снова всколыхнулась прежняя нежность. Разве так идут убивать? Так идут красоваться. Собственная мягкотелость ужасно напугала ее, и она торопливо перевернула зеркало и крепко стиснула зубы, чтобы в груди загорелся огонь ненависти. Дабы укрепить решимость и веру в себя, она специально прошла в восточную комнату посмотреть на подбородок отца. Мука в его чертах уже подсохла, от него несло кислятиной, вокруг раны роились мухи. От этой картины стало тошно во рту и больно на сердце. Взяв щепку, Мэйнян потыкала в подбородок отца, он промычал что-то во сне, проснулся от боли, раскрыл отекшие глаза и растерянно уставился на нее. — Отец, ну вот скажи, – начала она ледяным тоном, – что ты делал в городе за полночь? — С девочками развлекался, – откровенно ответил отец. — Не от их ли мухогонок ты бороды лишился? – проговорила она, издевательски сплюнув. — Нет, с ними все было хорошо, как они могли мне бороду вырвать? Вот когда я оттуда вышел – ведь это заведение в проулке позади управы, – выскочил какой-то человек с закрытым лицом. Он сбил меня с ног, а потом вырвал бороду! — Он один смог вырвать тебе всю бороду? — Он боевыми искусствами владеет мастерски, к тому же я был пьян. — А почему ты решил, что это он? — У него на подбородке был черный мешочек, – убежденно заявил отец. – Такие носят лишь те, у кого хорошие бороды. — Ладно, пойду мстить за тебя! Хоть ты и сволочь, но все же отец мне! — А как ты собираешься мстить за меня? — Пойду и убью его! — Нет, тебе его не убить, ничего у тебя не выйдет. А вот если бороду ему вырвешь – считай, отомстила. — Хорошо, пойду вырву ему бороду! — Тебе и бороду ему не вырвать, – покачал головой отец, – ноги у него упругие, с ровного места подпрыгивает на три ч и, сразу видно – искусный воин! — А ты разве не знаешь, что, когда добро вырастает на ч и, зло возрастает на целый чжан? Зло перекрывает любую добродетель! — Жду от тебя добрых вестей, – усмехнулся отец, – боюсь только, это все ни к чему. Что швырять в собаку пирожком с мясом – улетит, не вернешь. — Поживем – увидим! — Дочка, я хоть человек никчемный, но все же твой отец, поэтому советую тебе никуда не ходить. Я полночи не спал и, думаю, много что понял. Вырвали мне бороду – значит, я получил по заслугам и жаловаться мне не на кого. Скоро я собираюсь вернуться домой, но ни одной арии мне больше не спеть. Я всю жизнь выступаю на сцене, но особого успеха не добился. Как говорят у нас в театре, актер должен «родиться вновь, сменив в себе все кости, и заделаться новым человеком». Вот, получается, с вырванной бородой я и стал новым человеком! |