Книга Красный гаолян, страница 128 – Мо Янь

Яростная битва продолжалась тогда более двух часов, семь собак так больше никогда и не поднялись, больше десятка получили серьезные ранения и лежали на поле боя, жалобно поскуливая. После боя почти все собаки уселись на берегу и, высунув алые языки, с которых стекала целебная слюна, зализывали раны.

Вторая стычка произошла вчера в обед. В отряде «зеленых» один сизо-бурый нахальный кобель с толстыми губами и рыбьими глазами нагло приударил за симпатичной пестренькой сучкой, снискавшей особую благосклонность вожака, с которым у нее уже были близкие отношения. Красный сильно разгневался и одним ударом лапы скинул наглого кобеля в реку, тот выскочил, отряхнул с себя грязную воду и сердито залаял. Собаки из отряда «красных» посмеивались, глядя на этого противного и жалкого уродца.

Вожак «зеленых» пару раз тявкнул на вожака «красных», Красный не обратил внимания, снова ударом лапы скинул пестрого кобеля в реку, и тот выплыл на берег, словно гигантская крыса, выставив над водой круглые ноздри. Маленькая пестрая сучка спряталась за Красным, кротко виляя хвостом.

В итоге Зеленый облаял Красного, как если бы один человек одарил другого холодной усмешкой.

Красный облаял Зеленого, как если бы человек ответил на холодную усмешку холодной усмешкой.

Черный встал между былыми товарищами и тоже что-то пролаял, как миротворец.

Собаки собрались на новом месте отдыха. Некоторые лакали воду, некоторые зализывали раны, на поверхности неспешной реки Мошуйхэ плясали древние солнечные блики, над насыпью высунул голову дикий заяц-недоросток, но испугался так, что душа ушла в пятки, и бросился наутек.

Собачья свора нежилась в лучах теплого осеннего солнца. Три наших пса сидели в вершинах треугольника, зажмурив глаза, словно бы вспоминали былые годы.

Красный вспомнил, какую спокойную жизнь они вели, когда охраняли двор хозяев винокурни, – тогда еще живы были две старых желтых собаки. Хотя у пяти псов временами и случались стычки, но в основном они мирно сосуществовали. Красный был тогда самым хилым и маленьким, он запаршивел, и его выставили прочь из собачьей конуры. Потом он повалялся на восточном дворе на жмыхе, оставшемся после производства гаолянового вина, парша прошла, он вернулся обратно, но все равно держался особняком: ему претило, что Черный и Зеленый обижают слабых, но перед сильными заискивающе виляют хвостами.

Красный знал, что вскоре состоится битва за место вожака, поскольку споры теперь происходили исключительно между тремя вожаками – свора вела себя мирно, просто того пестрого кобеля невозможно было исправить, и он был постоянным источником беспорядков.

Наконец подвернулся удобный случай. Старая сука с драным ухом ткнулась холодным мокрым носом в нос Черного, после чего повернулась и призывно помахала ему хвостом. Черный поднялся и предался утехам со своей старой возлюбленной. Красный и Зеленый наблюдали за происходящим. Красный просто спокойно лежал, искоса поглядывая на Зеленого. Вдруг Зеленый, словно молния, метнулся к Черному и прижал его к земле, пока тот был занят заигрываниями.

Все собаки вскочили, глядя на их ожесточенную схватку. Зеленый без промедления воспользовался всеми преимуществами внезапного нападения, вцепился Черному в шею и начал с силой трясти. Шерсть на загривке Зеленого встала дыбом, а из горла вырвался рык, подобный раскату грома.