Онлайн книга «Красный гаолян»
|
Дедушка, как только они перешли через рельсы, взвалил отца себе на плечи и тихо велел: — Притворились, что у тебя болит живот. Начинай стонать. Отец застонал и тихонько спросил: — Вот так? — Чуток погромче. Они вместе с другими людьми подошли к арке. Китайский солдат гаркнул: — Из какой деревни? Зачем пришли в город? Отец слабым голосом ответил: — Да мы с Рыбного берега к северу отсюда. Сынок подхватил холеру, идем к господину У подлечиться. Отец слушал разговор дедушки с часовым и забыл, что нужно стонать. Дедушка с силой ущипнул его за ляжку, и он даже взвыл от боли. Часовой махнул рукой, пропуская дедушку. Когда они добрались до безлюдного места, дедушка сердито сказал: — Дурень, ты почему не стонал? — Пап, больно щиплешься! Дедушка повел отца по маленькой боковой улочке, ведущей к вокзалу. Солнечный свет казался тусклым, воздух – спертым. Отец увидел, что рядом с ветхим зданием железнодорожного вокзала высятся две сторожевые башни, на которых реют белые японские флаги с красным солнцем в центре, по платформам расхаживают туда-сюда двое японских солдат с овчарками на поводках, тут же несколько десятков пассажиров ждут своей очереди за железной оградой, кто сидя на корточках, кто стоя. На платформе торчит китаец в черной одежде с красным фонарем в руках, с восточной стороны доносятся гудки поезда. Земля под ногами отца задрожала, две овчарки залаяли, глядя на прибывающий поезд. Мимо пассажиров сновала туда-сюда какая-то бабулька, торгующая сигаретами и тыквенными семечкам. Паровоз с шумной одышкой остановился у платформы. Отец увидел, что паровоз тянет за собой больше двадцати длинных коробок, у первых десяти – множество квадратных окон и дверей, у остальных нет крыши, внутри навалены наспех какие-то вещи и прикрыты большим куском брезента цвета свежей травы. Несколько японцев из поезда радостно перекрикивались с японцами, стоявшими на платформе. Отец услышал резкий выстрел из гаолянового поля к северу от железной дороги, и грузный японец, ехавший в товарном вагоне, покачнулся и повалился головой вперед. На сторожевых башнях тут же завыла волком сирена, только что сошедшие на платформу пассажиры и те, кто не успел сесть на поезд, бросились врассыпную, овчарки остервенело залаяли, с башни застрочил пулемет, поливая гаоляновое поле ураганным огнем. В этой суматохе поезд тронулся, выпустив облако черного дыма, и над платформой полетела сажа. Дедушка, держа отца за руку, кинулся в маленький темный проулок. Он толкнул полуприкрытые ворота и вошел в небольшой дворик. Под стрехой болтался красный бумажный фонарь, испускавший короткие вспышки слабого и загадочного света. В дверях, опираясь о косяк, стояла густо накрашенная женщина неопределенного возраста. Между багряно-красных губ виднелись два ряда маленьких белых зубок. Она широко улыбалась. Черные как смоль волосы были взъерошены, а за ухом красовался шелковый цветок. — Братец! – кокетливо воскликнула женщина. – Стал командиром и забыл меня? Она начала ластиться к дедушке, но тот осадил ее: — В присутствии моего сына веди себя скромнее. Некогда мне с тобой тут сегодня болтать. Ты еще поддерживаешь связь с Пятым братом? Женщина сердито бросилась к воротам, заперла их на засов, а потом сняла красный фонарь, пошла в дом и, скривившись, сообщила: |