Онлайн книга «Красный гаолян»
|
Дедушка бросился в западный двор, вскрыл стену и поискал маузер, но тщетно. Там, куда он сунул оружие, остался лишь след. Дедушка обернулся, и взгляд его поймал бабушкину презрительную улыбку. Выражение ее лица было мрачным, кончики тонких изогнутых бровей опустились, губы скривились. — Где маузер? Уголки губ поползли наверх, она наморщила нос и фыркнула, выпустив две струйки холодного воздуха, а потом повернулась к дедушке боком и принялась обметать постель на кане метелкой из куриных перьев. — Где маузер? – завопил дедушка. — Черт его знает, где там этот твой маузер! – ответила бабушка, покраснев и уже практически стегая метелкой ни в чем не повинную постель. — Отдай маузер, – с трудом сдерживая тревогу, попросил дедушка. – Японцы окружили Сяньшуй, мне нужно проведать Ласку и ребенка. Бабушка сердито развернулась: — Ну так вали! Мое-то какое дело? — Отдай маузер! — Я не знаю, где твой маузер, так что нечего с меня требовать! Дедушка подскочил к ней: — Ты что, украла маузер и подарила Черному Оку?! — Да, подарила! А еще я с ним спала! И мне было приятно и радостно! Я получала удовольствие! Дедушка оскалился, сжал руку в кулак и дал бабушке прямо в нос, да так, что потекла черная кровь. Бабушка вскрикнула от боли и рухнула на пол, но стоило ей подняться, как дедушка нанес второй удар, на этот раз по шее. Удар был такой силы, что бабушка отлетела на несколько метров и упала на спину в углу. — Шлюха! Потаскуха! – Дедушка от бешенства скрежетал зубами. В его крови забурлила, словно отравленное вино, обида, нанесенная несколько лет назад. Дедушка вспомнил, какой жуткий стыд испытал, когда Черное Око одним ударом опрокинул его на землю, вспомнил, сколько раз представлял себе, как бабушка стонет, тяжело дышит и похабно кричит под Черным Оком. Внутренности превратились в клубок змей, его бросило в жар, словно опалило солнце в разгар лета. Он схватил дверной засов, вырезанный из древесины жужуба, и прицелился в окровавленную голову моей жизнелюбивой бабушки, привставшей на кане… — Названый отец! – громко крикнул отец, вбежав с улицы, и дедушка застыл с поднятым засовом. Не крикни тогда отец, бабушка непременно погибла бы, но судьба предопределила ей гибель не от рук дедушки, а от пуль японцев, ей была уготована смерть яркая, как созревший красный гаолян. Бабушка на коленях подползла к дедушке и горячими руками обвила его крепкие, как сталь, мускулистые ноги. Она подняла помрачневшее лицо и запричитала: — Чжаньао… родненький… убей ты меня… убей… Ты представить не можешь, как я не хочу, чтоб ты уходил, как мне тяжко от этого. Ты уйдешь и не воротишься, японцев тьма-тьмущая, а ты, считай, с голыми руками, что говорится, конь да пика, но, родненький мой, ведь даже тигру не одолеть волчью стаю. Все эта шлюха виновата. Я тебя и у Черного Ока не забывала! Ты не можешь пойти на верную смерть! Если ты погибнешь, то и мне жизни нет. А если ты непременно хочешь ехать, так ведь десять дней еще не кончились, только завтра срок наступит. Она у меня отобрала половину тебя… Но коли уж так сильно твое желание, то иди сейчас… я тебя уступлю на денек… Бабушка прижалась лбом к дедушкиным коленям, и он почувствовал, что ее голова горяча, как печка, а в его мозгу замелькали мысли обо всех достоинствах бабушки. Дедушка сожалел о том, что натворил. Увидев, что отец спрятался за дверью, он горько раскаялся, что дал волю рукам. Дедушка наклонился, подхватил почти лишившуюся чувств бабушку и переложил на кан, решив поехать к Ласке на следующий день с утра. А пока пусть их с дочкой бережет Небо! |