Книга Красный гаолян, страница 211 – Мо Янь

Сова ухала как раз с большой ивы посреди Долины мертвых детей. Она наелась мертвечины и теперь спокойно сидела на ветке. Когда они подошли вплотную к иве, сова не шелохнулась и продолжала кричать. Ива росла в самом центре болотистой низины, и при свете дня были видны кроваво-красные кисточки, спускавшиеся с дерева. Отец почувствовал, как в листве сурово поблескивают зеленые глаза совы. У него застучали зубы, от подошв вверх до затылка двумя змейками пополз холодок. Отец с силой сжал бабушкину руку и почувствовал, что его голова вот-вот треснет от наполнявшего ее ужаса.

В Долине мертвых детей стоял сильный трупный запах, под ивой сгустилась такая кромешная тьма, что в ушах отца словно начали стрекотать цикады. С дерева падали редкие дождевые капли величиной с медную монетку, оставляя яркие следы в непроницаемой мгле. Бабушка потянула отца за руку, заставляя опуститься на корточки. Он послушно присел, при этом его руки и ноги коснулись буйной травы. Жесткие острые листья кололи подбородок. Спине вдруг стало очень холодно, будто множество мертвых детских глаз уставились на него. Он услышал топот маленьких ножек и веселый смех.

Бабушка с треском ударила кремнем о кресало, и слабые красные искры осветили ее дрожащую руку. Трут зажегся, бабушка начала раздувать огонь, с шумом всасывая и выпуская струю воздуха. Заплясали языки пламени, и внезапно в темной низине загорелся неяркий свет. Бабушка зажгла красную свечку в бумажном фонаре, и теперь шар красного света напоминал одинокую неприкаянную душу. Сова на дереве прекратила ухать, мертвые дети сгрудились вокруг отца, бабушки и красного фонарика.

Бабушка принялась обыскивать Долину, несколько десятков мотыльков с шумом бились о бумажный фонарь. Трава здесь была спутанной, земля – вязкой, бабушке с ее крошечными ножками идти было неудобно, поскольку каблуки то и дело проваливались в землю. Отец не знал, что именно ищет бабушка, было любопытно, но он не решался спросить, просто шел молча следом. Раскиданные кругом останки мертвых детей источали кислый запах. В зарослях густой травы лежала скатанная в трубочку циновка. Бабушка отдала отцу фонарь, поставила весы на землю, а сама нагнулась и развернула циновку. В свете красного фонаря бабушкины пальцы показались отцу похожими на скрученных розовых червяков. Циновка сама развернулась до конца, и он увидел мертвого младенца, укутанного в тряпье.

На голове младенца не было волос. У отца задрожали икры. Бабушка схватила весы и зацепила крюком лохмотья, в которые был завернут ребенок. Одной рукой она держала весы, а второй подбирала гирьку нужного веса. Ветхие тряпки затрещали, и младенец полетел на землю, гиря упала прямо на ногу бабушке, а коромысло весов стукнуло отца по голове. Отец ойкнул и чуть не выпустил из рук фонарь. Сова на иве зашлась диковинным хохотом, словно бы высмеивала их глупое поведение. Бабушка подняла с земли гирю и с силой всадила крюк прямо в тельце. От неприятного звука, с каким крюк входил в плоть, отец поежился. Он отвернулся, а когда снова повернул голову, увидел, что бабушкина рука скользит по коромыслу весов, пока они не пришли в равновесие. Бабушка жестом велела поднести фонарь поближе. В красном свете было видно, что стрелка стоит четко на надписи «пион».