Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 221 – Халлгримур Хельгасон

Сам Копп был зачат в землянке, но ценой невероятных усилий выбился из нее, выпрямил спину и сменил имя. Он был единственным из внебрачных сыновей датского посланника Людвига Х. Коппа, которому удалось добиться признания отцовства, и это стало фундаментом для его состояния. Тот датчанин в середине девятнадцатого века разъезжал по студеным весям северной Исландии и составлял для своего короля перепись населения. Говорят, его настолько поразило, какая эта страна малолюдная, что он твердо вознамерился по мере своих сил исправить этот недостаток. (По слухам, в одном Эйрарфьорде у него было девятеро детей.) И поскольку малорослый лачужник заделался состоятельным купцом с почтенной датской фамилией и весь свой взрослый век прожил в просторном деревянным доме, его гены как будто вытянулись вверх, потому что, какими бы сгорбленными ни были матери его детей, дети всегда получались на голову выше него самого, все сплошь рослые и пригожие. Они наследовали кошачью мордашку Коппа, но превращали ее в самое что ни на есть человеческое лицо, так что все диву давались, какую красоту, оказывается, можно вылепить из той щекастой сардельки, в которую со временем превратилось лицо промышленника.

Хнисеец Торстейн был одним из тех красавцев, кто рано седеет, и голова у него уже побелела, хотя до сорока ему оставалось еще три года. Копп понятия не имел об этом человеке, он искренне полагал, что у него только дочери – и законные, и заоконные. Бывает, что тайна сокрыта и от ее создателя.

Копп был первым исландцем, сделавшим ставку на селедку, затем к нему примкнули Эйрик Х. Б. Б. и Сигюрд Йоунссон из Акранеса, а также ряд молодых предпринимателей, отпрысков банка, которым удавалось продержаться здесь только год или два, а сейчас пришли и другие сильные игроки, например, вышеупомянутый Ауки Пьетюрссон. Постепенно в людях по всей стране зажглись дерзание и инициативность, хотя это происходило и медленно, ведь не все могли в одночасье отринуть общепринятый уклад и старинные предписания, возбранявшие «ввязываться в авантюры». До этого Исландия никогда не порождала предпринимателей, только поэтов, да чиновников, да зажиточных фермеров. Ближе всего к этому новому явлению в старом исландском обществе стояли купцы, но их власть зиждилась на двух незыблемых столпах: голоде и дороговизне.

Однако блеск денег манил всех, из моря можно было вычерпать серебро, и вот на сцену истории поднялись люди – один, другой… – которые не боялись рока, а сами брали его за рога – как тачку за ручки! И тогда у людей открылись глаза на тот факт, что деньги – величина не постоянная, что в Исландии в обороте существует не строго ограниченное количество денег, за которое все население грызется как голодные псы, – нет, новых денег можно наловить в море, и тамошнее золото может добывать каждый, и оно безраздельно потечет в его собственный карман. Пресловутый кусок пирога, положенный населению каждой страны, можно увеличить в размере или даже испечь новый! Возможностям нет препон! Вот какого откровения сподобились юноши и некоторые люди более солидного возраста.

Одним из последних был Биргир Торгильсен, отец Вигдис из Возвышенного. Он приплыл во фьорд своей дочери вместе с ее младшим братом Пьетюром, и вместе они организовали засолочную базу на южном берегу Косы. Да, преподобный Ауртни во славу новой эпохе отдал своему тестю один из лучших участков во фьорде, рядом с Новым причалом, между ним и Аукиным причалом, полоску моря и земли шириной в шестьдесят метров. Биргир проявил необычайную предприимчивость, начал все с нуля в незнакомой для себя отрасли, в год, когда ему исполнилось семьдесят. Но его правой рукой был его сын. Они воздвигли себе симпатичный дом на Главной улице, и в нем быстро появились современные новинки: граммофон, телефон и бадминтон.