Книга Рыбачка и корморан, страница 38 – Лиора Бараш

Зная, что соседям по вкусу ее стряпня, Ли-Мин решила расширить свою кухонную продукцию. Каждый вечер, после долгого хлопотливого дня она, вместо того чтобы в изнеможении вытягиваться на постели, замешивала новую партию теста для баоцзы, чтобы, слепив к утру, уже на рассвете их готовить в пароварке. Свеженькие и ароматные, Ли-Мин разносила их утром по деревне, продавая соседям к завтраку.

От такой нескончаемой лепки болели пальцы, суставы деревенели, и вечерами Ли-Мин не раз боролась с искушением все бросить и просто отдохнуть. Но она прекрасно знала, что утром сама же будет злиться на себя. Ее муж и дочь никогда не отказывались от своих обязанностей – как же она может себе позволить расслабляться? Желание сдаться было для нее немыслимым, она считала это постыдным жестом неблагодарности, способным навлечь на нее кару богов.

И тогда Ли-Мин решила превратить выматывающую монотонную лепку в искусство. Она стала придавать тесту разные затейливые формы: то дракона с длинной змеевидной шеей, то корморана с широко раскинутыми крыльями, то изящного лотоса, то клубящегося облака. С помощью этих фигурок она развлекала себя сказками про них, тем самым обращая свою усталость в созидание.

Каждая вылепленная форма, каждая история, как будто нашептанная самим тестом, отгоняла от нее таящуюся по углам тьму. В эти минуты творения женщине казалось, будто ее пальцы борются с невидимыми когтями демонов, разжимая их хватку. Тесто было для Ли-Мин не просто частью пищи. Для нее это был спасательный трос, а лепка – ритуалом выживания.

Всякий раз, закончив вылеплять баоцзы, она тихонько подходила к постели Сиань и любовалась сладко спящей дочуркой. Отведя с ее лица прядь волос, Ли-Мин легко целовала ее в лоб.

* * *

В школе Сиань прекрасно успевала по всем предметам. Она с легкостью осваивала письмо, а ее художественные работы были исполнены красок и радости жизни. В отличие от написанного текста, который лишний раз напоминал Ли-Мин о неграмотности, картины Сиань говорили с ней на вполне понятном языке.

Каждый рисунок девочки был для Ли-Мин словно портал в неведомое, словно захватывающее путешествие в дальние края. Живописные горы и тянущиеся по ним извилистые тропы, озера с цветущими лотосами и парящие над ними птицы. Все это как нельзя лучше отражало внутренний мир Сиань, ее развивающийся ум. Ли-Мин воображала, как она сама витает среди этих прекрасных цветов, как легко скользит по вьющимся тропинкам, ощущая себя все вольготнее.

С развешанными по стенам картинами их дом преобразился. Эти стены более не были для Ли-Мин закрытыми от мира границами – они превратились в интересных рассказчиков, во врата к зачарованным землям, в загадки, ждущие решения.

И все же, вглядываясь в них внимательнее, Ли-Мин замечала кое-где закрадывающиеся тени: то приглушенно-синий, то тяжелый серый, то черные вкрапления среди ярких цветков. Все это словно втайне нашептывало ей о сложностях на пути Сиань, о тяжести ее ноши. О том, сколь нелегкую дорогу Ли-Мин выбрала для своей девочки. Но правильно ли она сделала, что направила дочь по этой стезе? Или она сама тогда не понимала, сколько усилий потребуется на этом пути от Сиань?

Время от времени Ли-Мин терзала себя подобными вопросами. Ведь она никогда не спрашивала у Сиань, чего та хочет на самом деле. Никогда не предлагала дочери выбора. А может, ее девочка предпочла бы незатейливую деревенскую жизнь или просто что-то более легкое, нежели неустанное превозмогание себя, которого требует учеба в школе? Ли-Мин прежде ни разу не задумывалась о том, какое бремя взваливает на маленькие плечики Сиань. Если бы у девочки был выбор – с такой ли уж готовностью она согласилась бы пойти по этому пути?