Онлайн книга «Арлекин, император Луны»
|
— Бланш, — не поворачивая головы, пояснил Рябченко. — То есть Людмила Сергеевна в роли Бланш. Александра смотрела на фотографию. Наивный и горький взгляд стареющей красавицы, деланая улыбка, беззаботность, скрывающая ужас… — Людмила Сергеевна, — с запинкой выговорила она, — в роли Бланш Дюбуа? — Да, — мрачно бросил актер. Александра свободной рукой взяла альбом, пролистала его… Альбом был заполнен на три четверти. Последние фотографии были сделаны много лет назад и относились к первым ролям Людмилы Кабаковой. Дальше шли пустые страницы. Героиня альбома, голубоглазая хрупкая блондинка, словно не желала становиться старше. Художница снова взглянула на снимок в медальоне. — Алексей. — Она протянула актеру раскрытый медальон. — Это — Людмила Кабакова? — Что? — удивленно повернулся к ней Рябченко. — Ну да! — Это не она. Несколько мгновений во взгляде Рябченко не отражалось ничего, кроме недоумения. Он ждал продолжения. Но Александра молчала, и актер, несколько раз сморгнув, осведомился: — В каком смысле? — В единственном, — Александра вручила ему медальон. — Посмотрите еще раз! Это — Людмила Кабакова? Актер глубоко, прерывисто вздохнул и шепнул, расширив глаза: — Да! А что?! — В квартире — не она. Женщина, с которой я общалась, — не она. — Ч-черт… — Рябченко слегка отодвинулся. — А кто там тогда?! Александра молчала. Шок от сделанного открытия был так силен, что она даже не чувствовала потрясения. Все вопросы, которые она задавала себе последние дни, все странности, все тревожные сигналы — все разом слилось и сложилось в один вопрос, который повторил Рябченко, не сводивший с нее взгляда, где металась нараставшая паника: — Кто там тогда?! — Когда вы видели Людмилу в последний раз? — спросила художница. — Вот эту женщину, на фотографии? — В начале апреля, — почти беззвучно ответил Рябченко. — Она собиралась съездить на дачу… После зимы. — И потом — никаких контактов? — Да… — Татьяна исчезла и появилась Лера? Актер кивнул. Голоса, судя по всему, он лишился. — И с тех пор, после возвращения с дачи, никаких контактов с соседями. И, когда в мае пришли артисты из театра, поздравить с юбилеем, их в квартиру не пустили. И, когда я упомянула о вас, эта женщина страшно испугалась! Она… — Александра запнулась, припоминая. — Она закрыла лицо руками. — Кто эта женщина?! — Рябченко вновь обрел голос. — Как она выглядит?! — Худая, сильно в годах, глаза голубые. На лице слой грима. Волосы седые, конечно, но покрашены в светло-русый цвет. И ничего общего с этой фотографией. На старых снимках это не бросается в глаза, я ничего не поняла. Человек ведь меняется от возраста, от болезней… Но вот эта, — художница продемонстрировала медальон, — Бланш Дюбуа, точно не могла быть этой женщиной ни десять лет назад, ни двадцать! — Что они с ней сделали?! — простонал Рябченко. — Вы поедете со мной? — помолчав, спросила она и, не дожидаясь ответа, обратилась к шоферу, давно уже тревожно дергавшему головой и, конечно, прекрасно слышавшему весь разговор: — Измените маршрут, пожалуйста! Едем на Малую Грузинскую. Шофер лаконично согласился. К счастью, он был не из того разряда водителей, которые считают, что обязаны поддерживать разговор с пассажиром. Машина ехала по шоссе под бесконечным дождем, среди одних и тех же, как казалось, полей, заправок и стройрынков. Александра то и дело протирала рукавом запотевшее стекло и видела все тот же дождь, все те же черные тучи. Весь мир стал похож на картину, едва различимую под бурым слоем старого лака. |