Книга Арлекин, император Луны, страница 30 – Анна Малышева

— Ну, конечно! — с подобострастием кивнула та. — Он же наш хозяин.

— Максим Юрьевич — хозяин? — переспросила Александра. — А другого хозяина вы знаете?

— Другого не знаю. — Если вопрос и озадачил горничную, то на ее лице ничего, кроме счастья лицезреть Александру, прочесть было нельзя. — У нас Максим Юрьевич хозяин. Так вы кушать сейчас будете или мне потом зайти?

— Потом, — пробормотала художница. — Потом.

Дверь молниеносно и бесшумно закрылась. В тот же самый миг, словно по сигналу, за окном грохнул гром, далеко раскатившийся по окрестным крышам. Александра подбежала к окну, закрыла распахнутые створки, туго поддававшиеся из-за встречных порывов ветра. Дождь уже хлестал вовсю, уличные фонари превратились в размытые световые пятна. Из окна можно было разглядеть, как потоки воды бегут по крыше, исчезая в зыбкой темноте. Резко похолодало, но Александре было жарко. Она злилась на Максима, но еще больше на себя саму.

«Я же догадывалась, что дело нечисто, но позволила себя уговорить! Да и уговаривать особенно не пришлось! Мне просто некуда было деться, вот я и… А раньше? Раньше как я справлялась? Как выживала одна? Неужели я так сильно изменилась? Потеряла волю к борьбе? Максим стал ответом на все вопросы, он все решает за меня, и так свысока, по-барски! Горничную подсылает! Рабочего своего, этого коротышку-уголовника, навязал! И вот, пожалуйста — у меня прекрасная мастерская, все устроено, и беспокоиться ни о чем не надо! Завтрашний день уже не страшен, потому что его просто нет! Нет!»

Она схватила телефон, но тут же убедилась, что связь из-за сильной грозы почти отсутствует. Сеть то появлялась, то исчезала. Набрать номер Максима не получилось. Вероятно, за городом, где он в данный момент находился, связь пропала вообще. Зато ей бросилось в глаза извещение о новом письме, вероятно, пришедшее до первого удара грома. И письмо было от Ларцева.

Дмитрий Ларцев отвечал, как под копирку, что все вопросы насчет помещения следует адресовать его доверенному лицу, Максиму Богуславскому, и весьма нелюбезно добавлял, что не располагает лишним временем для переписки.

За окнами в темноте яростно шипел проливной дождь. Гром постепенно отдалялся, гроза смещалась к югу. У Александры разболелась голова, то ли от непогоды, то ли от нервного возбуждения. Она наскоро застелила постель, выключила свет и, раздевшись, забралась под одеяло. Ей хотелось плакать, но она не могла припомнить, когда делала это в последний раз. Лежа в темноте с открытыми глазами, Александра безмолвно ссорилась с Максимом, упрекая его в скрытности, уличая в обмане — и каждый раз осекалась, понимая, что весь этот подлог, не очень-то и затейливо организованный, был осуществлен ради нее. «Ради того, чтобы мои вещи не выбросили на помойку, ради того, чтобы я жила с комфортом… Вот — ужин заказал… Да еще попытался пощадить мою гордость, скрыл, что отель принадлежит ему. Хороша гордость! Ох, хороша! За чужой счет! За чужой!»

И все ее мысли возвращались к самому главному источнику тревог — этот человек по-прежнему оставался для нее чужим, несмотря на то, что они были так близки. Ей вспомнилось, как в недавнем разговоре с Максимом она сравнила их отношения с отношениями астероида и планеты, в гравитационный плен к которой он попал. Зная его увлечение астрономией, Александра не сомневалась, что это сравнение его впечатлит.