Книга Арлекин, император Луны, страница 56 – Анна Малышева

Голова снова начала кружиться, она оперлась на машину. Роман, топтавшийся рядом со своей огромной рабочей сумкой, озабоченно осведомился:

— Вам нехорошо?

— Это от здешнего воздуха, — ответила она. — С непривычки.

Коротышка почесал кепку:

— Может, вас в дом проводить?

— Не надо, идите по своим делам. Я пройдусь.

И, не дожидаясь ответа, Александра двинулась в обход главного шале туда, где слышались голоса.

Отель был заселен. Двери некоторых домиков по случаю прекрасной погоды стояли открытыми настежь, на лужайках играли дети, виднелись загорающие в шезлонгах взрослые, столики для пикников… Звонко, восторженно лаяла невидимая собака. Александра заставила себя взглянуть на два шале, стоявшие зимой недостроенными, с окнами, забитыми деревянными щитами. И содрогнулась — в окнах красовались рамы, на перилах маленьких веранд висели полотенца. Там жили! В том домике, где она сделала под черновым полом страшную находку, заставившую ее опрометью бежать из отеля, были постояльцы!

Александра оперлась на поленницу за домом и тут же отдернула руку. На этом самом месте погибла Светлана. «Я сплю, — сказала себе художница, вновь и вновь обводя взглядом территорию отеля. — Только во сне можно добровольно вернуться туда, где тебе было так страшно…»

Она повернулась и пошла прочь, не разбирая дороги. Ей показалось, что кто-то окликнул ее по имени, но она не обернулась. Ноги ступали по грубо обтесанным камням дорожки, как по воздуху, словно она и в самом деле спала.

Остановилась Александра, только когда перед ней возникло сооружение, сложенное из дров и жердей, похожее на жертвенник, увенчанное соломенным чучелом в красной длинной рубахе. Художница обошла его кругом и увидела камень.

Обычный крупный валун, выкрашенный в красный цвет.

Александра остановилась, глядя на камень и часто глотая воздух, комками застревавший в горле. Именно на этом месте Максим, по его собственному признанию, нашел тело своего отца, заживо похороненного бандитом за подделку картин. И здесь же снова его захоронил, никому не сказав ни слова о своей находке. Отец Максима до сих пор не числился ни умершим, ни даже безвестно отсутствующим. Официально он был жив, хотя погиб четверть века назад.

— Камень лежит у жасмина. Под этим камнем клад, — раздался за ее спиной спокойный голос Максима. — Отец стоит на дорожке. Белый-белый день…

Он положил руки ей на плечи:

— Я так рад, что ты приехала! Как там дальше у Арсения Тарковского, не помнишь? В цвету… Да! В цвету серебристый тополь, центифолия, а за ней — вьющиеся розы, молочная трава… Никогда я не был счастливей, чем тогда… Саша? Ты не сердишься на меня ни за что?

— Это здесь? — спросила она.

— Да, — просто ответил Максим. Он осторожно развернул Александру лицом к себе, и она совсем близко увидела его гипнотические, невозможные глаза — почти бесцветные, цвета талого прудового льда, сквозь который просвечивает темная бездна.

Предвечернее солнце заливало постель. Окно в комнате, как во всех местах, где обитал Максим, было без занавесок. Он предпочитал, чтобы между ним и солнцем не было никаких преград.

Александра, не поднимая головы с подушки, смотрела, как Максим роется в ящиках своего рабочего стола. Он уже оделся. В приоткрытое окно доносился лай собаки. Художница приподнялась на локте: