Книга Арлекин, император Луны, страница 69 – Анна Малышева

Александра услышала собственный смех, донесшийся словно издалека, и крепко сжала губы. «Истерики еще не хватало! Нет, что слишком, то слишком! Просто смешно, я даже уехать отсюда не могу, у меня до сих пор нет машины, да и водить я не умею. И ехать-то некуда — не могу же я жить в отеле Максима! Который он к тому же отнял у приятеля…»

Осененная внезапной идеей, она достала телефон из кармана ветровки и нашла последнее письмо Дмитрия Ларцева. Перечитала его. И отправила ответ, состоящий из одного слова: «Да».

Александра пошла по дорожке к месту закончившегося праздника, хотя там никого уже не было. А может быть, именно поэтому — ей не хотелось ни с кем говорить, изображать веселье и интерес. В сгустившихся сумерках все яснее обозначались очертания дорожек — по их краям на лужайках, в траве, прятались фонарики на солнечных батареях. Снова возникли очертания колядника — восемь лучей, призрачно мерцающих в темноте. Она замечала кое-где движущиеся тени. Две их них направлялись в ее сторону.

Александра остановилась, глядя, как к ней подходят Максим и Нина. Она ощущала странное спокойствие, то спокойствие, которое приходит после большого краха, и ей ничего не стоило поприветствовать их словами:

— Очень жалко, что я не была у костра! Срочные звонки…

— Ну, ничего не жалко, — ответила Нина, зябко обхватив себя за локти. — Меня два раза облили из ведра. Один раз чей-то ребенок, а потом эта психопатка в вечернем платье. Пойду переоденусь!

И, развернувшись, быстро направилась к домику, который занимала вместе с отцом. Поднимаясь на крыльцо, девушка стащила с головы венок из папоротника и, не глядя, швырнула его через перила на лужайку. Хлопнула закрывшаяся за ней дверь — резко, раздраженно.

— Как праздник, удался? — спросила Александра, не сводя глаз с домика. — Ты доволен?

— Вполне, — невозмутимо ответил Максим. — А вот ты чем-то явно расстроена.

— Попался истеричный клиент, — не покривив душой, сообщила художница. — Дергает меня, торопит.

— А ты брось его!

— Но это единственное дело, которое у меня сейчас на руках, — пожала плечами Александра. — Я же говорила тебе, наступил мертвый сезон. Да, мне нужно вернуться в Москву! Прямо сейчас.

Она ожидала расспросов, упреков, возражений — чего угодно, только не того усталого голоса, который прозвучал в сумраке почти незнакомо:

— Как скажешь. Я скажу Роману, он тебя отвезет.

Максим повернулся и пошел в сторону главного шале. Секунду поколебавшись, она пошла за ним, уже почти сожалея о своих словах. «Вот так я теряю все лучшее в своей жизни, — думала она, глядя ему в спину. — Уступаю без борьбы. Словно так и должно быть!»

— Я бы сам отвез тебя, но не могу сесть за руль, — не оборачиваясь, продолжал Максим. — Не надо мне было пить с Маргаритой. Как она тебе, кстати?

— Не очень, — правдиво ответила Александра.

— Серьезно? — Максим ступил на освещенную въездную площадку. По обеим сторонам ворот горели сильные фонари, и, оказавшись между ними, Максим отбросил на гранитные плиты сразу две тени. Обернулся: — А я думал, она тебе понравится.

— Чем же? — Художница не сводила взгляда с теней. Одна из них, длинная, была бледной, другая, в два раза короче — темной. У нее вырвалось: — Как стрелки часов!

— Что-что? — Максим взглянул себе под ноги и моментально понял. — Слушай, да!