Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 102 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я встал. Костров тоже поднялся — суетливо, как человек, который ждёт, что я скажу что-то, что его успокоит.

— Андрей Валерьевич, — я посмотрел на него. — Если вам будет угрожать кто-то, кроме Гурьева, — звоните мне. Сразу. Не раздумывая. И записывайте всё. Номера, время, слова. Всё. А если позвонят снова — пишем заявление в полицию. Я помогу составить.

— Я запишу.

— И ещё. Эта флешка, — я показал на портфель. — Я проверю её на наличие файлов. Если там есть то, что вы говорите, — мы сможем использовать это в суде. Под вашим именем. Вы понимаете?

— Я понимаю.

— Тогда — до связи. И не курите так много.

Он усмехнулся — криво, без радости.

— Легко вам говорить.

Я вышел. На лестнице остановился, прислонился к стене. Руки чуть дрожали. Не от страха — от адреналина. Флешка лежала в портфеле, вместе с номером анонимного звонившего. И всё, что рассказал Костров, — это было уже не косвенное. Это было прямое. Один свидетель, который видел Лебедева в лицо, слышал его имя-отчество из уст Гурьева и сохранил переписку.

Спустился на улицу. Дождь усилился. Я поднял воротник, дошёл до угла, увидел кафе — маленькое, с жёлтой вывеской. Зашёл, заказал кофе, сел у окна. Достал телефон.

Набрал Рудневу. Она ответила после второго гудка.

— Алексей Дмитриевич?

— Елена Николаевна, добрый день. Курьер от Когана приезжал?

— Приезжал, утром. Только текст другой, не тот, что в почте.

— В чём разница?

— Короче. И злее. Про подпись Марины Викторовны, полученную «обманом», — уже ни слова. Зато материалы клиники переданы третьим лицам без его ведома, он требует вернуть «дело клиники» в свою контору. И оставляет за собой право обратиться в адвокатскую палату.

— Пришлите скан.

— Кому?

— Вере Дмитриевне Левиной. Моему второму юристу. Она свяжется с вами и попросит.

— Вере Дмитриевне? Хорошо. Она сегодня уже у вас?

— С сегодняшнего дня — официально.

— Тогда отправлю ей.

— И, Елена Николаевна, — я помолчал. — Не вступайте с ним в переписку. Никакую. Что бы он ни писал. Я перезвоню вам завтра утром с конкретным планом.

— Поняла. Буду ждать.

Я сбросил вызов. Допил кофе. Расплатился и вышел.

В машине набрал Веру.

— Лёш?

— Вер, привет. Я у Кострова был.

— Ну и?

— Он дал флешку. С перепиской от «SA_consult». Говорит, там всё, что было. Дома посмотрю. И ещё — он видел Лебедева в лицо. Гурьев его представил. По имени-отчеству.

— Лёш…

— Подожди. Это ещё не всё. В пятницу вечером Кострову звонил аноним. Спрашивал, не было ли у него «лишних разговоров» со мной. Кто-то знает, что я копаю.

Вера молчала. Я слышал, как она дышит — ровно, но тяжело.

— Лёш, — наконец сказала она. — Что тебе нужно от меня?

— Рудневе пришло письмо от Когана. Он требует «вернуть дело клиники». Я попросил её прислать скан. Но — тебе. Она тебя знает. Ты представишься как мой второй юрист. Скажешь, что я попросил тебя получить скан для подготовки ответа.

— Она согласилась?

— Согласилась. Позвони ей сейчас.

— Хорошо. А потом?

— А потом — ты мне перезвонишь. И мы решим, что делать завтра.

— Лёш…

— Да?

— Ты один?

— Один. Еду домой.

— Хочешь, я приеду к тебе?

— Вер, не надо. Сегодня — нет. Я хочу побыть один. Подумаю.

— Ладно, — она не спорила. — Только позвони мне, когда доедешь.

— Договорились.

Я положил телефон. Вырулил на проспект. Дождь усилился. Дворники скрипели по стеклу. Я думал.