Книга Александр Черный. Книга I, страница 68 – Евгений Лисицин, Дмитрий Лим

К моему превеликому сожалению, человеческий они не понимали, а зубы имели очень острые. Первого-то, я успел — прибить, а вот тот самый плешивый без хвоста, вцепился мертвой хваткой в выставленную перед лицом, руку, и мотая меня в разные стороны, швырнул в сугроб.

Ощущение холодка за воротником, было немного не тем, чего хотелось в данный момент, а вот последующий сильный удар в грудь — прикопал меня поглубже.

Оперевшись спиной во что-то твердое, возможно, даже стену дома, выставил перед собой клинок, ожидая следующей атаки. К сожалению, снег, который закрыл мне весь обзор, заставлял меня лишь надеяться на то, что эта дура пойдет в лоб.

Удача улыбнулась мне. Жалобный «ауф», сопровождаемый поступательным движением клинка и отдачи в руки — закончил мою потасовку с представителями собачьих.

Пытаясь вылезти из окровавленного снега, от души выругался, стуча зубами от холода.

Спустя несколько минут такой работы в раскорячку, носом ткнулся в тушу, начал чихать и еще больше материться.

Стуча зубами от холода, я добрался до храма за считанные десятки минут, не встретив на своем пути ни одного противника, как ни странно. Только вот, этот самый храм в корне отличался от предыдущего, посещенного мной.

Не было этой христианской тематики, нет. Да и тем более, он был, очевидно, также не потрепан временем.

А в тот ли я храм пришел?

— Еретики? — со слабой улыбкой на лице пробормотал себе под нос, глядя на идола у невысокого забора. — И где мне тут искать склеп?

Обходя по периметру здания, не мог не обратить внимание на огромные деревянные колонны с цепкими резными узорами. Которые поддерживали крышу храма. Это было каким-то странным сочетанием тяжести и легкости.

На фасаде здания возвышались орнаменты, изображающие чье-то богатое божественное наследие. Главным украшением храма являлся огромный витраж, расположенный в центре стены, который как бы воссоздавал исторические события и мифологические легенды. Яркие цвета стекла искусно передавали эмоции и атмосферу происходящего.

Все это, на фоне снежного пейзажа, так скажем, выделялось…

И лишь пройдя очередные «идолы», глазами наткнулся на метровое, полуразрушенное заграждение. За которым проглядывались могилки, усыпанные снегом. Такие, холмики…

Разгребая снег перед собой, мощными размашистыми движениями ног, первым делом, отбил себе пальцы, ударив со всей дури камень. Попрыгал, как театральный персонаж, благими матами обложил тот самый камень, стараясь не повышать тон и кричать. Следом прошел метров эдак триста, обнаружив снежную гору высотой метра три-четыре, не меньше.

Смахивая обледеневшим рукавом снег на «горе» перед собой, остановился от увиденного.

Каждый камушек входной арки, имел свой узор, тщательно выбитый очень тонким предметом. Только вот, дело было не совсем в искусстве, а в знаках, которые здесь были.

Изображение змей, поедающих хвосты друг друга, уносясь в бесконечность; христианские кресты с распятым мучеником; метки дьявола в форме черепа козла; и, самое главное, точно по центру — солнечные змеи. Имеющие одну точку соприкосновения — разветвляясь по разные стороны.

Точно такой же символ был и на моем перстне, на который я с некоторым сомнением смотрел прямо сейчас.

Это ли не символ моего прошлого мира?