Книга Александр Черный. Книга II, страница 106 – Евгений Лисицин, Дмитрий Лим

— Как это работает на цепи?

— Саурон боится, что его можно потерять. Инженер, даже гений, если судить, по слухам.

Оказывается, большая часть местных технических «средств» были сделаны именно этим «мужчиной», если можно было судить по словам демонесс. Однако попасть к нему было уж очень непросто, и чтобы то сделать, придется добиться аудиенции с Сауроном.

На мое счастье, я смог это сделать всего через пару часов, когда страже у его дома-башни, передал некую идею.

Саурон в этот раз не впустил меня в свой дом. Да и когда вышел на улицу, как-то странно выглядел. Перевозбужденным, что ли, вполне в домашнем халате на старческое тело. Указал рукой на лавочку в десяти метрах от дверей и принялся слушать.

Попытался объясниться вполне прямолинейно. Мол, в моей голове очень много всего хранится, но из-за травмы большую часть не могу вспомнить. Конечно, на это он не повелся.

Пришлось напоминать про лампочку, которая оказалась источником света, которая работает от электричества и вполне себе долговечна, а также то, что память можно… подтолкнуть, общаясь с более развитым человеком.

— Конечно, я понимаю, что вы гений техники древних, — я улыбнулся вполне лучезарно, и старикан вроде принял мед на душу, — Но вы не хотите раскрывать секретов своих технологий. Но местные говорят, что есть еще один человек, который работает на вас.

— Он работает только по моим чертежам, — сощурился старик и посмотрел на охрану, — Но ты прав. Я не хочу тебе давать лишнюю информацию, вдруг ты шпион?

Врун он. Самый настоящий. Ничего не знает, как, оказывается, и держит собачку ученого на поводке. Но я пробил брешь в его недоверии заверив, что в голове достаточно информации. Только сделал это несколько иначе.

Чуть приоткрыл завесу своего «мира». Что ходят слухи, мол, я из племени диких. Что раньше магией вообще не владел и лишь после травмы в неизвестном храме — обрел свою мощь.

Правда — это было чистейшей воды балаболие, но эффект был должным. Саурон распорядился, чтобы меня отправили к камере некоего Николая Тегесла.

* * *

Путь в тюрьму состоял из многочисленных переходов вглубь странной каменной коробки. Со стороны, казалось, что в пятиэтажном здании квадратной формы не было ни дверей, ни окон. Но это лишь, казалось. На самом деле, проход был, но в углублении в земле.

К чему такие лабиринты внутри — я так и не понял, но когда попал в комнату к Николе, догадался только до того, что эта коробка, вся! И есть его камера.

А лабиринт, это, чтобы, если этот человек сможет слезть с цепи, не смог убежать.

Охрана, которая до последнего стояла, выжидая нашего разговора, была послана нахрен. Нечего им подслушивать.

Николай — был небольшим немощным стариком. Не стриженным, грязным и недовольным моим присутствием. Да и сам разговор начался не с самой доброй ноты.

Меня приняли за посыльного Саурона, и вполне нелестно встретили. От череды матерных слов я сделал вид, что закрываю уши, и только после этого, обладатель огромной комнаты с одной кроватью и столом, который был завален бумагами, остановился.

Подходя к стене, где было изображено на картине окно, я поскреб ее ногтем и заговорил:

— Раз ты успокоился, старик, давай начнем по-новому.

Он был иного мнения и вновь осыпал уймой ругательств. И, собака, не пытался даже остановиться.