Книга Проклятый Врач. Том I, страница 125 – Дмитрий Лим

— У меня редкая аутоиммунная реакция, — выпалил я. Быстро, чётко. Как на экзамене. — Системная склеродермия с васкулитом. Пигментация сосудов. Это не заразно. Клянусь.

Она замерла. Медсестра знала, что такое склеродермия. Знала, что это не передаётся воздушно-капельным путём. Но её глаза всё равно метали молнии.

— И эта… сыворотка? — она кивнула на пустые шприцы. — Это что? Экспериментальное лечение?

— Да, — я соврал, глядя ей прямо в глаза. — Я делаю сыворотку. На основе собственной плазмы. При моей патологии кровь вырабатывает специфические антитела. Я не успел очистить её, когда вколол ребятам. Это было опасно. Это было безумие. Но это сработало. И я думаю, это поможет Вике!

Полуправда — страшное оружие. Она звучит логично. Она объясняет чёрные вены, объясняет странную сыворотку, объясняет мою скрытность. Кто захочет афишировать такой диагноз? Никто.

Лиза смотрела на меня. Долго. Внимательно. Её взгляд скользнул по моему лицу — бледному, потному, с тенями под глазами. Потом по рукам. Левая, мёртвая и холодная, с чёрными линиями. Правая — дрожащая от напряжения.

И в этот момент что-то в ней сломалось. Врач победил испуганную женщину. Она видела пациента. Пациента, который делает глупости, но пытается выжить. И спасти других.

— Ты идиот, — тихо сказала она. — Ты бы влил им грязную кровь. С белковыми фракциями, с клеточным дебрисом. Ты бы убил их анафилаксией или тромбозом.

Она отобрала у меня пустой поднос. Подошла к центрифуге. Включила её. Гул мотора заполнил тишину.

— Ты сказал, что хочешь помочь Вике, — она не смотрела на меня, руки делали привычную работу. — Этой чумной девчонке. Думаешь, эта дрянь на ней сработает?

— Думаю, да, — я сглотнул. — Если ввести правильно. Очищенную.

— Я сделаю плазму чистой, — отрезала Лиза. — А ты сиди и не дёргайся. Только попробуй умереть у меня на руках, Ким. Я тебя сама прибью.

Вот так. Просто и буднично. Она покрывала меня. Она становилась моей сообщницей. Я сел на стул у стены. Закрыл глаза. Система в углу зрения мигала, но я игнорировал её. Сейчас я был просто врачом. Врачом, который готовится к самой сложной операции в своей жизни.

Лиза работала как автомат. Она взяла новый пакет с моей кровью, я сжёг ещё четыре процента человечности, когда она брала забор, но кого это волнует, загрузила его в центрифугу. Вращение. Разделение фракций. Эритроциты, лейкоциты, тромбоциты — в осадок. Наверх — чистая плазма. Тёмная, как дёготь, но… очищенная от клеточного мусора.

Она перелила плазму в стерильный контейнер, добавила физраствор. Снова центрифугирование. Фильтрация через специальную мембрану, которая задерживала всё лишнее. Её руки не дрожали. Она была профессионалом высшего класса.

— Готово, — она поставила контейнер на стол. Жидкость внутри была… другой. Не чёрной, а тёмно-янтарной, как старый мёд или коньяк. Всё ещё странной, всё ещё пугающей, но уже не похожей на дёготь из ада.

— Это лучшее, что я могу сделать за двадцать минут. Думаю, аллергической реакции не будет. А вот сработает ли…

— Сработает, — я встал. Подошёл к столу. Взял контейнер. Тёплый. — Лиз… спасибо.

— Не благодари, — она развернулась и вышла из лаборатории. — Идём. Пока эта карга из СЭС не вернулась с проверкой.

Мы пошли к реанимации. Система, словно чувствуя мой настрой, выдала новое сообщение: