Книга Проклятый Врач. Том I, страница 150 – Дмитрий Лим

Как только мои пальцы коснулись граней, система взорвалась радостным уведомлением:

ОБНАРУЖЕН ОСКОЛОК АНОМАЛИИ: НЕЙРО-СИМБИОТ

ИЗВЛЕЧЕНИЕ И НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ…

ВНИМАНИЕ: НЕСТАНДАРТНЫЙ ТИП АНОМАЛИИ!

ПРОЦЕСС…

Я сжал кристалл. В привычной вспышке холода, которая обычно сопровождала поглощение осколков, не было ничего привычного. Вместо того чтобы рассыпаться пылью и влиться в мой таймер, добавив драгоценные часы, кристалл вздрогнул.

И он начал таять. Прямо у меня в ладони. Он не evaporates, как предыдущие находки. Он превращался в густую, маслянистую, чёрную жижу. Живую жижу.

— Что за… — я успел только открыть рот.

Жижа не упала на пол. Она рванулась вперёд. Прямо в мою ладонь.

Боль ударила раньше, чем я успел понять, что происходит. Это было не просто больно. Это было так, словно мне в руку залили жидкий азот, смешанный с кислотой и битым стеклом. Чёрная субстанция вгрызалась в мою кожу. Она находила поры, царапины, проколы от игл, и лезла внутрь.

Мои вены! Она искала мои вены!

Я заорал. Не смог сдержаться. Боль рвала сознание на куски. Я попытался стряхнуть эту дрянь, ударил рукой о каталку, но жижа уже была внутри. Она текла по моим венам вверх. От запястья к локтю. От локтя к плечу.

Я видел это. Сквозь кожу. Чёрный сгусток, похожий на змею, полз по моей руке, расталкивая мою собственную, уже не первую свежесть, кровь.

— Саша! — Лиза закричала, бросаясь ко мне.

— Не трогай! — я отшвырнул её правой рукой. — Назад! Всем назад!

Система перед глазами сошла с ума. Иероглифы, красные ошибки, критические предупреждения — всё слилось в одну пульсирующую кашу.

Моё зрение начало пропадать. Серая пелена затянула мир, превращая лица коллег в размытые пятна. Боль в плече стала невыносимой, словно кто-то медленно выкручивал мне руку из сустава.

Я упал на колени. Хватая ртом воздух. Чувствуя, как чужая воля вползает в моё тело. Как она заполняет собой пустоты, оставленные моим разумом.

Последнее, что я услышал, прежде чем мир окончательно погрузился во тьму — это отчаянный, сорванный крик Лёхи.

— Саша, твоя рука!

И тишина. Густая, абсолютная, в которой я растворился без остатка.

Очнулся я от того, что кто-то настойчиво тыкал мне в лицо чем-то мокрым и холодным. Первой мыслью было: всё, умер, и патологоанатом Петрович уже начал привычный обряд омовения. Но потом до меня дошло, что мокрое и холодное — это просто полотенце. А вот тыкает мне им в щёку не Петрович, а Лёха. Его рожа маячила прямо надо мной, бледная и окосевшая, словно он только что выиграл в лотерею, но призом оказались бесплатные путёвки на урановые рудники.

— Сань! Сашка! — шептал он надрывно, тыча полотенцем мне в лоб. — Ты живой, да? Скажи что живой, а то я сейчас вообще с ума сойду!

Я с трудом разлепил веки. Глаза резануло светом, в горле першило, словно я наглотался стекловаты. Вокруг была родная ординаторская. Потолок, мухой ползающий по лампе. Запах дезинфекции, старого кофе и чего-то ещё. Этим «чего-то» был я, если быть точным. От меня несло жжёной резиной, кровью и почему-то сладковатой гнилью. Аромат, скажу я вам, ещё тот. Для парфюмерного магазина не подойдёт, а вот для морга — в самый раз.

— Лёха, — мой голос звучал так, будто я проглотил наждачку. — Убери полотенце. Иначе я тебя им придушу.