Онлайн книга «Проклятый Врач. Том I»
|
А вот на второго… Я перевёл взгляд с пострадавшего на того молодого парня. Тот словно почувствовал внимание к своей персоне, поднял голову и слегка кивнул. Приветственно, как будто мы были знакомы. И вот тут система ожила! Пациент: Громов Василий Дмитриевич, 26 лет Диагноз: не установлен АНОМАЛИЯ: СЛЕДСТВИЕ ПРОКЛЯТОГО ОБЪЕКТА: КАРДИОВАСКУЛЯРНАЯ ДЕГРАДАЦИЯ Стадия: поздняя Распространение: Ишемия миокарда. Поражение проклятым объектом 62% из 100! Прогноз без вмешательства: летальный исход в течение 4 часов У меня аж глаза округлились от увиденного… — А этот кто? — спросил я, кивнув на Громова. Медсестра пожала плечами, но ответ на вопрос мне дал санитар. Один из тех, кто привёз пациента. — Александр Сергеевич, добрый день, — он протянул руку, и я тут же пожал её. — Этот — да коллега, типа поддержать приехал. А чего? — Он, случайно, ни на что не жаловался? — Не-а! Ехал за нами, а чего? Я оставил этот вопрос без ответа. Василий Громов стоял у стены и молча улыбался, и в этот момент моё «Видение Аномалий» сработало автоматически. И я увидел нити. Не такие, какие были у Артёма Зуева: они были толще, красновато-бурого цвета и тянулись из области сердца. Они пронизывали грудную клетку, врастали в рёбра, обвивались вокруг аорты. — Лена, — я повернулся к медсестре, стараясь говорить ровно. — Позвони в рентген-кабинет. — Александр Сергеевич, там Семёныч дежурит, он не любит вне очереди… — начала она. — Скажи, что я направляю. Если что, я сам позвоню. Лена пожала плечами и пошла к телефону. Санитары переглянулись и вышли в коридор: явно попёрлись на улицу, чтобы покурить. Ну и ладно, пускай… Я сделал глубокий вдох, размял шею и направился к Громову. — Молодой человек, — я остановился рядом, скрестив руки на груди. — Вы себя хорошо чувствуете? Бледный какой-то. Громов повернул голову и… в общем, всё и так было понятно: кожа сероватая, восковая. Губы с синеватым оттенком. Ногти на левой руке слегка посиневшие. Любой терапевт первого приёма засёк бы это за секунду. — Одышка, — сказал он просто, без утайки. — Заколебала, если честно. По лестнице на третий этаж не могу нормально подняться. От работы, скорее всего. — Давно? — Неделю. Может, полторы. — Ещё что-нибудь беспокоит? Он не сразу ответил, увёл взгляд, нахмурился, словно думал, стоит говорить или нет, и всё же заявил: — Здесь иногда побаливает, — он приложил ладонь к груди, чуть левее центра. — То колет, то давит… неприятно, в общем. — Как часто? — Да не знаю даже… Вот ночью — постоянно, если на левом боку лежу! Переворачиваюсь на спину, — он улыбнулся, — и всё, отпускает! Стенокардия покоя. Классика. Причина — левый желудочек, который уже не тянет. — Отёки замечали? Ноги, пальцы? Громов поднял ладонь и показал. Пальцы были припухшие, кончики — фиолетово-синие. — По утрам. Как будто в ледяной воде спал. Днём спадает, к вечеру опять возвращается. Периферические отёки с акроцианозом. Застойная недостаточность кровообращения. Всё складывалось в одну картину, и эта картина была хреновой! — Головокружения бывают? — продолжил расспросы я. Громов замялся. Мимика у него была странная: губы подрагивали, а лоб пересекла глубокая морщина. Он явно прикидывал, стоит ли жаловаться дальше или уже и так сглупил. Потом всё-таки кивнул, неохотно, будто признался в чём-то постыдном: |