Книга Проклятый Врач. Том I, страница 5 – Дмитрий Лим

Я категорически против шашней на работе, но есть ещё одна проблема.

Заключается он в том, что Лиза не в моём вкусе. Слишком правильная, слишком настойчивая, слишком… очевидная. Мне нравились женщины с характером, с изюминкой, которые не пытались залезть в мою жизнь через служебные двери. А Лиза действовала как хирург на плановой операции. Это отталкивало. Я предпочитал, чтобы женщина сама чувствовала, когда отступить, а не ждала, пока я укажу ей на дверь.

— После операции жду вас в ординаторской, — бросила она напоследок, и в её голосе прозвучала нотка, не терпящая возражений. — У меня для вас сюрприз.

Не нашёл, что ответить. Лиза ушла. А я стоял и думал, что эта женщина проявляет гораздо больше внимания в мой адрес, чем все мои бывшие, вместе взятые. Правда, бывших было немного, и каждая в какой-то момент говорила одну и ту же фразу:

— Ты больше любишь пациентов, чем меня!

Что, в общем-то, было правдой. Пациенты хотя бы не спрашивали «о чём ты думаешь?»: им было всё равно. Они хотели одного: чтобы я их вылечил.

Палата Артёма была первой. VIP-палата, а рядом с ней — два охранника в чёрных костюмах. Которые смотрели на всех так, будто кто-то из проходящих по коридору собирался ограбить палату.

Я тут же представился:

— Доктор Ким, главный хирург. Мне нужно в Зуеву.

Охранник тут же передал мои слова в рацию, и спустя пару секунд послышался ответ:

— Пропустите.

VIP-палата казалась не палатой, а самым настоящим номером дорогого отеля. Телевизор с огромным экраном, кожаный диван, игровая приставка и несколько букетов св стильных вазах.

Ненавижу цветы в больницах. Они воняют, вызывают аллергию, их никто не выбрасывает, пока те не превратятся в сухой веник. Да и к тому же: зачем цветы человеку, которому через три часа будут резать живот?

Артём лежал и пялился на меня. Бледный, желтоватый, губы сухие. Кислородная канюля на носу, катетер в руке. Двадцать два года. Пацан, по сути.

— Мне страшно.

Я удивился: он был честен со мной, что являлось редкостью. Большинство пациентов говорят, как под копирку, мол: «я спокоен», «всё будет хорошо», а потом — бац! Пульс вдвое выше нормы и руки трясутся.

— Страх — это нормально, — сказал я, присаживаясь на край кровати. — Если бы ты не волновался, я бы забеспокоился. Но давай так: ты доверяешь мне?

Он быстро кивнул.

— Я проводил такие операции не один раз, и у меня ноль летальных исходов на панкреонекрозе. И если честно, я не собираюсь портить статистику из-за парня, который не позавтракал.

Артём слабо улыбнулся на мою шутку. Я положил руку ему на плечо — жест, который обычно не использую, но здесь он был уместен.

— Поверь, — продолжил я, понизив голос. — Через две недели ты будешь жаловаться на больничную еду. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Артём нервно сглотнул и тут же кивнул. Я встал и направился к двери, но на пороге остановился.

— И да, — обернулся я, взглянув на цветы. — Пусть уберут это к чёрту. Тебе не букеты нужны, а чистый кислород. Скажешь медсёстрам: я распорядился.

Охранники молча проводили меня взглядами. В коридоре уже ждал Лёха, нервно постукивая пальцами по планшету.

— Команда готова, — сказал он. — Анестезиолог — Марина Игоревна, она сегодня на линии. Сестра… эта… твоя Лиза. Ну, ты понял.

— Понял-понял, — буркнул я, подавляя желание закатить глаза.