Книга Проклятый Врач. Том I, страница 81 – Дмитрий Лим

Он посмотрел мне прямо в глаза, словно ожидал каких-то дополнений, но я молчал. Так что, свыкнувшись с мыслью, он дал «добро»:

— Как скажете, Александр Сергеевич.

Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. Обернулся:

— Доктор. Если вы никому об этом не скажете, спасёте меня… Я… я не забуду. Я не последний человек в городе! У меня есть связи! Вы… сможете на меня рассчитывать!

— Постараюсь не подвести, Пётр Семёнович.

Дверь за ним закрылась. Я выдохнул и откинулся на спинку стула. Сердце снова стукнуло неровно, с перебоем. Красный таймер в углу зрения насмешливо показывал: «40 часов 48 минут». Я, получается, уже почти спас жизнь генералу, и при этом сам умирал. Ирония, которую я бы оценил.

Остальные пациенты прошли как в тумане. Была там дама с подозрением на мастопатию, был парень с грыжей, была ещё одна VIP-персона: депутат, требующий справку для бассейна, хотя от него несло перегаром на три метра. Я кивал, писал, назначал. Руки двигались на автомате. Мозг был занят другим.

Как только выдавалась свободная минута, я поглядывал на свою правую ладонь. Геометрический рисунок, оставшийся от первого осколка, не исчезал. Круги, линии… Он стал чуть ярче после того, как я поглотил осколок на улице. Система интегрировалась на двадцать два процента. Что будет, когда дойдет до ста? Голос Старика утверждал, что он возьмёт контроль. Но после разговора с Викторией — или с тем, кто сидел в Виктории,— я сомневался, что всё так просто. Осколки разные. Тот, что в девушке, был агрессивным инкубатором. Мой — своеобразным гибридом сутенёра и комментатора.

К обеду я чувствовал себя так, будто пробежал марафон. В коридоре меня перехватила Света. Та самая молодая медсестра с огромными глазами и вечно краснеющими щеками. Она несла поднос с пробирками, но, увидев меня, застыла как вкопанная.

— Александр Сергеевич… — пискнула она, и её щеки мгновенно залились румянцем. — Я… вы… как вы?

— Света, — я попытался улыбнуться, но, судя по тому, как она испуганно моргнула, улыбка вышла больше похожей на оскал. — Я жив. Это уже хорошо.

— Вам плохо? — она сделала шаг ко мне, и её рука с подносом дрогнула. — У вас глаза… красные.

— Не выспался.

— Я могу принести вам чаю! Или… или у меня есть гематогенка! — она с такой надеждой протянула мне батончик, словно это было лекарство от рака.

Я посмотрел на неё. Глупая, наивная девчонка. Но её забота была искренней. Не то что кокетство Лизы, не то что расчёт Димы. Просто человеческое тепло.

— Спасибо, Света, — я взял батончик. — Это… очень кстати.

Она просияла так, будто я вручил ей Оскар. Я пошёл дальше, разворачивая гематогенку на ходу. Сладкая вязкая масса поползла по горлу. Вкус детства. И на секунду мне стало чуть легче. Хоть кто-то в этой клинике видел во мне не гениального хирурга с таймером смерти, не объект страсти и не решалу проблем, а просто усталого мужика, которому нужен сахар.

В ординаторской меня ждал кофе. Автомат в углу снова сломался, и кто-то, видимо Лёха, принёс кофе из автомата в холле. Тот самый, пережаренный, с привкусом пластика. Я сделал глоток и скривился. Зато кофеин.

«Аще бы ты, сосуд, менее переживал о пустом, а более о спасении души своей», —назидательно пробубнил Старик.

— И что ты предлагаешь? — пробормотал я, глядя в окно. — Пойти и вырезать осколок из Вики? Она в коме. Если я его вытащу, она умрет. А если нет, умру я. И, вероятно, ещё пара десятков человек в клинике, когда она очнётся и начнёт травить всех вокруг.