Книга Тень Империи: Забытая Академия, страница 98 – Дмитрий Лим

Поняв, что воображение не помогает, я решил обратиться к своим чувствам. Вспомнил боль, отчаяние. Вспомнил те моменты своей жизни, когда чувствовал себя беспомощным и уязвимым.

Голод не появился, но появилось нечто другое.

Кристалл начал пульсировать в моей руке. Он словно впитывал мои негативные эмоции, усиливая их и возвращая мне обратно в виде какой-то темной, тягучей энергии. Я почувствовал, как во мне поднимается волна злости и ненависти. Хотелось крушить, ломать, уничтожать все вокруг.

С трудом сдержав порыв, я отбросил кристалл в сторону. Не сработало, придется возвращаться к жидкостям.

Он упал на стол с глухим стуком и покатился к краю. Ольга Сергеевна, заметив мое состояние, подошла ближе и внимательно посмотрела мне в глаза. В ее взгляде не было ни страха, ни осуждения, лишь какое-то странное сочувствие.

— Что-то не получается? — спросила она, наклонив голову.

Я лишь пожал плечами, не желая вдаваться в подробности. Рассказывать о своих злобных порывах как-то не хотелось. Да и выглядело бы это глупо.

— Не все сразу, — продолжила Ольга Сергеевна, словно прочитав мои мысли. — Контроль над тьмой — это долгий и трудный путь. Главное — не бояться своих чувств и не позволять им управлять тобой. Но я говорила вам про инстинкты. Про голод. Зачем тебе контроль эмоций, когда они не вызваны жаждой?

Она взяла кристалл со стола и повертела его в руках.

— Вернись к жидкости. Кристаллы — рановато для тебя. Вот, например, — она повернулась к Виталику. — Попов уже нежить. Ему полезно обуздать эмоции. А тебе, как магу, рано.

Понимая, что я просто поторопился, вернулся к этой злоебучей… долбанной склянке. Откупорил её. Поднёс к носу, и тут началось.

Запах крови ударил в нос, разжигая голод с новой силой. Но на этот раз, вместо того чтобы поддаться ему, я попытался отстраниться.

Закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох. Сосредоточился на своем дыхании. Представил себя в тихом, спокойном месте: в лесу, на берегу моря, в горах. Где угодно, лишь бы подальше от этого запаха, от этого чувства.

Не помогало. Голод нарастал, словно зверь, вырвавшийся из клетки. Он терзал меня изнутри, требовал утоления. Я почувствовал, как зубы непроизвольно стиснулись, а в глазах появилась красная пелена. Склянка в руке дрожала.

Ольга Сергеевна наблюдала за мной с беспокойством. Виталик, казалось, не сводил с меня глаз, прикрывая рукой рот.

Пытаясь сосредоточиться на жидкости, отсеять все мысли о жажде, мысленно потянул эту жидкость на себя. Тут же послышалось:

— ЧЕГО? ЭЙ БУРДИН, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ⁈ ОТПУСТИ! МНЕ БОЛЬНО!

Ориана Островская, задумчиво пялясь в планшет, аж поперхнулась глотком свежевыжатого сока. Сидящая рядом Селезнёва, с интересом заглядывая в планшет, выпучила глаза.

— Это камеры из аудитории «Класса»? — староста Земли не поверила в увиденное. — Это тот самый Бурдин?

Повернувшись к «подруге», Ориана молча кивнула.

Только что, на их глазах, Максим Бурдин вызывал магию крови, вытягивая часть из нежити, заставляя эту алую субстанцию вертеться по его велению.

Такое первокурсник не мог себе позволить. Слишком уж мощная магия. Требующая правильной подготовки и долгих тренировок.

Даже Ориана, которая освоила контроль в рекордные пять месяцев, не могла похвастаться таким быстрым результатом.