Книга Одиночка. Том 1, страница 42 – Дмитрий Лим

Нельзя было сказать, что дворяне в этом мире все были поголовно моральными уродами, надменными, с вызывающим поведением. Но уж явно они относились к обычным слишком уж на отвали. А тут…

— Хорошо, давайте чаю, — согласился я.

Женщина радостно заулыбалась и повела меня в дом.

Интерьер поражал своим великолепием. Антикварная мебель, картины местных известных художников, хрустальные люстры — всё кричало о богатстве и роскоши. Ковры под ногами были настолько мягкими, что казалось, будто идёшь по облакам.

Мы прошли по длинному коридору, украшенному фотографиями в резных рамках. На фотографиях были изображены, видимо, члены семьи женщины: дети, внуки, муж. Женщина сама мне рассказывала, заметив, что я пытался рассмотреть изображённые лица на ходу.

Но говорила она о родственниках как-то уж слишком печально.

Наконец, мы добрались до большой гостиной. В центре комнаты стоял огромный стол, сервированный на несколько персон. На столе красовался изящный фарфоровый сервиз, серебряные приборы и вазы с цветами. В углу комнаты стоял рояль.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласила меня женщина, указывая на один из стульев. — Меня, кстати, зовут Элеонора Островская. Можно просто Эля. А вас как?

«Можно просто Эля? А ты, вообще, аристократка?»

— Владимир, — представился я, поражённый таким простым тоном хозяйки этого дома. — Войнов.

— Очень приятно, Владимир, — улыбнулась Элеонора. — Сейчас я распоряжусь, чтобы нам принесли чай.

Она позвонила в колокольчик, и через несколько секунд в комнату вошла горничная в белом фартуке. Элеонора что-то ей прошептала, и горничная тут же исчезла.

— Вам какой чай? — спросила Элеонора. — Чёрный, зелёный, травяной? У нас большой выбор.

— Чёрный, пожалуйста, — ответил я.

Вскоре на столе появились ароматный чай, свежие пирожные и фрукты. Элеонора сама налила мне чай и предложила пирожное.

«Да почему так-то? — у меня в голове никак не укладывалось поведение Эли. — Может, это не ваш дом? А? Притворяешься? Или вы не дворянка?»

— Угощайтесь, не стесняйтесь, — сказала она. — Это всё свежее, из нашей кондитерской.

Я, хоть и был в глубоком афиге, но отказываться от завтрака не стал. Откусил кусочек пирожного. Оно было восхитительным, таяло во рту, оставляя после себя приятное послевкусие.

— Очень вкусно, — похвалил я.

— Рада, что вам понравилось, — удовлетворённо кивнула Элеонора.

Мы некоторое время молча пили чай, затем Элеонора вдруг произнесла:

— Знаете, Владимир, в этом доме совсем не хватает мужской руки.

Я опешил. Что она имеет в виду? Неужели она пытается флиртовать со мной? Со мной, простолюдином?

— В каком смысле? — спросил я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Ну, вы же видите, какой большой дом, сколько всего нужно делать. А я одна, — вздохнула Элеонора. — Дети выросли, разъехались. Муж давно умер. Вот и приходится справляться со всем самой. А это очень тяжело, знаете ли.

Она смотрела мне прямо в глаза, не моргая. Мне аж стало не по себе. Что-то здесь было не так. Слишком много внимания, слишком много любезностей. Что эта женщина задумала? Да и… а сколько ей лет? Выглядит на тридцать, говорит про взрослых детей и покойного мужа. Охотница?

Думаю, да, раз так хорошо сохранилась.

Я решил сменить тему.

— У вас очень красивый дом, — сказал я. — И территория ухоженная. Видно, что за ней следят.