Книга Одиночка. Том 2, страница 74 – Дмитрий Лим

«Если я как-то… испорчу их имущество, — подумал я, — например, этот мобильный цех… то это спровоцирует конфликт между Дмитрием и Барановыми. А учитывая, что у меня уже есть кое-какие рычаги для их вражды, это может обернуться для меня очень выгодно».

Прямое столкновение интересов, где я могу оказаться как бы и не при делах! Это было именно то, что мне нужно!

— Это всё? — спросил я, ощущая, как информация укладывается в моей голове. — Кто из представителей рода приезжает? Есть ли сейчас здесь люди⁈

— Ещё не всё, — прохрипел сторож, слегка вздёрнув голову, словно очнувшись от дрёмы. — Ещё есть… э-э… этот, как его… Ну, который всё проверяет. Главный. Обычно он приезжает, когда… когда много камней. Или когда… когда что-то идёт не так. Он… командир. Вот.

Глаза сторожа, до этого безжизненно смотрящие вниз, теперь медленно поднялись, зацепили меня, но не с узнаванием, а скорее с какой-то отстранённой, лишённой всякого понимания пустотой. Он не видел меня, он видел лишь отблеск моей воли, заставляющей его говорить.

— Каково его имя?

— Гром. Его зовут Гром. Он… он сильный наёмник. Охотник.

— А есть ли сейчас здесь кто-нибудь? — я пристально вглядывался в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшее проявление живой реакции, хоть намёк на понимание. Но его взгляд оставался стеклянным, лишь слегка колеблющимся.

— Нет… — выдохнул он после долгой паузы. — Почти… почти час, как последняя машина уехала. Никого. Только я. И… и собаки.

Он произнёс последнее слово с каким-то странным, почти детским удивлением, словно только что вспомнил о существовании этого мира, кроме его унылого существования в сторожке.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как напряжение, скопившееся за время ожидания, начинает понемногу рассеиваться. — Ты сделал всё, что мог. Теперь спи. Проснёшься — меня не вспомнишь.

Я выпустил его из-под своего контроля. Мужчина, словно кукла, у которой обрезали нити, мотнулся и безвольно сполз на стул, снова сгорбившись, как будто никогда и не вставал.

Его голова упала на грудь, и он издал тихий прерывистый вздох. Я накинул ему на плечи старое пыльное одеяло, валявшееся в углу, и вышел из сторожки, оставляя его в покое.

Быстро, но осторожно я обошёл здание, чтобы убедиться, что нет никаких скрытых входов или выходов. Всё выглядело так, как и описывал сторож: два массивных склада, мобильный цех и никаких признаков другой жизни, кроме еле слышимого гула.

Я направился к большему из двух складов — тому, что ближе к сторожке. Стены его были покрыты ржавыми пятнами, словно свидетельство многолетнего забвения, но окна, даже запылённые, казались целыми. Я приблизился к одной из массивных железных дверей, створки которой были скреплены увесистым замком.

Пришлось применить силу, но не грубую, а скорее направленную. С тихим скрежетом замок поддался, сдвинувшись в сторону. Дверь не открылась полностью, лишь чуть пропустила меня в полумрак.

Воздух внутри был спёртым, пропитанным запахом пыли и чего-то ещё, что я не мог точно определить. На полу валялись какие-то мешки, старые ящики, покрытые толстым слоем пыли, но ничего, что напоминало бы «мана-камни», о которых говорил сторож. Это был просто склад. Пустой. Или, по крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Я прошёл дальше, вглубь. В дальнем конце помещения я заметил груду чего-то, похожего на обломки. Камни, покрытые пылью, но под ней явственно просвечивало слабое зеленоватое свечение.