Книга Одиночка. Том 3, страница 11 – Дмитрий Лим

Это было не чутьё в привычном, опасном смысле, а скорее внезапное обострение восприятия, заставившее мозг зацепиться за уже увиденное и переложить детали, как пазл. Я замедлил шаг, почти остановился, не оборачиваясь, давая картине сложиться заново.

«Добавил пять очков, и чуйка начала орать⁈ Почему⁈»

Картина, которую я только что видел, застыла у меня перед глазами, но теперь я смотрел на неё не глазами, а всей кожей, каждым нервом, который обнажило внезапно обострившееся восприятие.

Игорь Воронцов. Он здесь. С Витей и Ирой. Он — среди шахтёров. Вся «семейка» весело о чём-то говорит. С-ранговый охотник — шахтёр в данном разломе. Это бред сивой кобылы!

Хрен бы с ним, разлом сам высокого ранга, но зарплата за смену не принесёт больших денег кому-либо из работяг. Игорю — тем более. Какого чёрта он здесь делает⁈ Восприятие не зря обострилось: кажется, я всё понял.

Охотник С-ранга не копается в шахтёрской артели за гроши. Он либо идёт зачищать мобов с группой, либо идёт в низкоранговые разломы, либо, на худой конец, сидит в городе и ждёт, когда попадётся хороший вариант для заработка. Но он не надевает потёртый комбинезон и не советуется о вибрациях породы с рядовыми старателями. Разлом был богатый, но не настолько, чтобы сюда стоило зарываться кому-то, кто выше Е-ранга.

Я дошёл до нашего угла, и моё лицо, должно быть, сказало всё за меня, потому что Катя мгновенно оторвалась от наблюдения за лагерем, её поза стала собранной, как у зверя, уловившего запах.

— Третий Воронцов здесь, — тихо сказал я, опускаясь рядом. — Игорь. Прикидывается шахтёром.

Катя не шелохнулась, только глаза сузились, отсекая всё лишнее.

— Шахтёром? Ты уверен?

— Он в комбинезоне, как все. С Витей и Ирой болтают о породе. — Я провёл рукой по лицу, пытаясь уложить мысли в стройную цепь. — Ты уже и сама говорила: это семья с высокой смертностью в группах. В целом, если тот же Игорь экспериментирует с Разломами, то это многое объясняет. И теперь он оказывается там, где его не должно быть, и делает вид, что он — часть фона. Моя чуйка, после того как я кинул очки в восприятие, просто орёт. Дело в нём, Кать. Он — та самая аномалия.

— Чуйка?

— Получил уровень, прокачал восприятие, — недовольно пояснил я, но заметил понимание в лице Капризовой. — Я думаю, тебе стоит проверить на нём свой навык.

Она долго молчала, её взгляд был прикован к дальнему закруглению пещеры, где мерцали грибы.

— Но это последняя попытка на сегодня. Если он чист — мы слепнем до завтра. Если нет…

— Кать, — перебил я её, — я всё понимаю, но и сама подумай: у нас тут полпещеры шахтёров, и босс ещё не убит! Невинные жертвы! А так ты можешь просканировать, я его отведу, и там ты его убьёшь. И никто не пострадает.

— Слишком лампово рассуждаешь, — нахмурилась она. — Твой вариант классный, не спорю. Но если… так, — она встала. — Мне — честно? — плевать на остальных. У меня есть задание. Сам понимаешь, сердечко одно, и я не дам ему остановиться.

А вот тут я охренел.

— А люди⁈

— Жертвы всегда будут, — сухо произнесла она. — Но если это он, и я прямо сейчас оторву ему голову, — про Белые Разломы в Новгороде мы забудем до поры до времени. А это спасёт десятки тысяч обычных. Понимаешь⁈

Она говорила правду. Ту самую, от которой сжимается желудок и холодеет спина. Её «сердечко» — задание системы — было выше любых человеческих условностей. Для неё группа шахтёров была фоном, статистической погрешностью. Её логика была безупречной и чудовищной: убить виновника здесь и сейчас, даже если вокруг десятки свидетелей, даже если это нарушит все планы, было эффективнее. Так Белые Разломы в городе прекратятся. Навсегда.