Книга Одиночка. Том 3, страница 44 – Дмитрий Лим

Просто швырнул в мою сторону сгусток огня!

Пламя не просто летело — оно пожирало пространство, выжигая кислород. Я рванул в сторону, ощутив, как жар опаляет бока. Рухнул за перевернутый станок, который тут же превратился в груду раскаленного металла под ударом второго шквала.

У Артемия не было пафосных навыков — только смертоносная эффективность. Он не просто метал огонь, он резал им пространство, загоняя меня в угол веером взрывов. Стеллажи плавились, оставляя после себя лужицы жидкого металла. Дышать стало нечем.

Бросок за броском, взрыв за взрывом. Он не тратил силы на монологи, работал молча и методично, как бульдозер, расчищающий площадку. Мой мир сузился до хаотичных рывков, прыжков за укрытия, которые через секунду превращались в адское пекло. «Ускорения» хватало лишь на то, чтобы успеть рвануться из-под очередного огненного смерча. Дышать было нечем, воздух выжжен, в легких пекло.

Я прополз под раскалённым каркасом конвейера, и на мгновение между нами возникла стена из дыма и пара.

Этот миг я и использовал. Не для атаки — для мысли.

Артемий был А-ранг. Его сила в чистой мощи, в подавляющем, неостановимом напоре. Но его навык требовал фокусировки, цели. Он не мог позволить себе метать «Вихрь» бесконтрольно, это было слишком очевидно!

Значит, ему нужна была стабильная картина, понятная цель. Значит, надо её сломать.

Я рванулся не в сторону, а прямо сквозь дымовую завесу, кувыркнулся, схватил с пола обломок арматуры и швырнул его не в Артемия, а в груду ржавых бочек в дальнем углу. Грохот был чудовищным. На долю секунды его взгляд рефлекторно метнулся на звук. Этого хватило.

Следом я швырнул свой кинжал, но не чтобы попасть, а чтобы заставить его сбить снаряд.

Кинжал просвистел в раскалённом воздухе тупой стороной клинка вперёд — нелепая, неправильная траектория. Артемий, уже развернувшийся ко мне, на мгновение застыл, его мозг, заточенный под расчёт прямых угроз, споткнулся об эту абсурдную подачу. Он не стал уворачиваться. Он, следуя рефлексу, сбил летящий металл короткой, снопирующей вспышкой пламени из ладони. В этот миг его концентрация на мне — та самая стабильная картина — дрогнула.

Этого было достаточно. Я уже не просто использовал последние секунды «Ускорения» — я выжал из него всё, что оставалось, превратив последние капли ресурса в один спринт. Не в сторону, а по диагонали, используя облако пепла от взорвавшихся бочек как ширму.

Мир вокруг снова замедлился до густой тягучести, но теперь это была не скорость, а агония навыка, рвущего мне жилы изнутри. Артемий, развернувшись вслед за сбитым кинжалом, только начал поворачивать голову обратно. Его взгляд скользил по воздуху, отставая от меня на целую вечность.

Расстояние в десять метров я преодолел в три шага, чувствуя, как мышцы кричат от перенапряжения. Он увидел меня, когда я был уже в полупрыжке. Его глаза расширились не от страха, а от яростного непонимания: как?

Его рука с пламенем рванулась вверх, но была уже тяжела, запоздала. Я не стал бить в корпус, защищённый каким-нибудь пассивным щитом, который наверняка был у А-ранга. Я врезал ему локтем в горло, всей массой тела, погасив инерцию прыжка в этой одной точечной атаке.

Раздался приглушённый влажный хруст. Пламя в его руке вспыхнуло ослепительно и погасло, рассыпавшись на искры. Он откатился по бетону, судорожно хватая ртом выжженный воздух, глаза застилала пелена.