Книга Одиночка. Том 3, страница 76 – Дмитрий Лим

Алиса будто бы испарилась! Я такого ещё не видел! И самое главное — система мне ничего не сообщила относительно её жизни. Значит, выжила! Но как⁈

И… не о том я думал, ведь теперь он был один на один с раненым гигантом и его сестрой. И со мной. Он повернул голову, его глаза, холодные и пустые, уставились на меня. На лице не было ни усталости, ни триумфа — только работа, которую надо завершить.

— Геройствовать надоело? — спросил он, и его голос был плоским, как лезвие. — Или решил умереть последним для драматизма?

— Да, лезть под горячую руку твоей цели не хотелось. А то за тебя бы, говнюка, приняли.

— Ссыкло!

Я вздохнул, делая вид, что разминаю затёкшую шею, вместе с этим щёлкнул указательным пальцем левой руки. Девушка рядом со мной рыдала, обнимая брата. Гигант хрипел, пытаясь встать.

— Да нет, Коля, — сказал я честно. — Получается, как будто бы просто ждал, пока ты устанешь, — отозвался я, медленно отходя от стены на открытое пространство. — Одного-то ты убил…

— Двух!

— Одного, — усмехнулся я. — Остались силы? А⁈

Он не стал спрашивать, почему я решил, что девка, которую он проткнул мечом, — жива. Он просто исчез. Не в буквальном смысле: его тело дёрнулось, и он ринулся на меня не по прямой, а зигзагом, от стены к стене, оставляя после себя размытый шлейф.

Коля использовал какой-то свой навык на полную катушку. Я стоял, будто завороженный, наблюдая, как этот демон в человеческом обличье несётся ко мне, стилет и меч готовы нанести удары в десяток уязвимых точек одновременно.

И активировал «Ускорение».

На этот раз я не стал ничего имитировать. Я позволил себе роскошь не прятаться. В растянувшемся, медовом времени я спокойно шагнул навстречу его безумной скорости.

Мир замер: брызги слюны на его губах, дрожь в напряжённых мускулах, мельчайшие трещинки на кожаной рукояти его меча. Я прошёл мимо него, как призрак. Мой собственный кинжал, простой и без изысков, описал короткую эффективную дугу. Не красивый удар, а рабочий: по внутренней стороне бедра, где пульсирует крупная артерия.

Затем, уже отходя, второй — горизонтальный, под рёбра, в сторону печени. В нормальном времени это выглядело бы как одно движение: я качнулся в сторону, и Коля, пролетая мимо, вдруг споткнулся и грузно рухнул на каменный пол, оставляя за собой широкий алый мазок.

Он упал, но не умер. Перевернулся на спину, пытаясь прижать ладонью рану на бедре, но кровь хлестала сквозь пальцы, тёмная и густая. Его взгляд, полный непонимания и дикой ярости, уткнулся в меня. Он видел, как я стоял на месте. Видел, что я даже не вспотел.

Его губы дрогнули. Он что-то пытался сказать, но из горла вырывался лишь хрип. Потом он с силой выдохнул, и в его глазах промелькнуло не озарение, а, скорее, горькое, последнее презрение. К самому себе. Ко мне. Ко всему миру.

— Так… ты тоже… системный? — прошипел он, и каждая буква давалась ему мукой. В его усмешке не было ни страха, ни смирения. Только холодная констатация факта, последняя оценка угрозы, внесённая в протокол. — Весь из себя… простой парень… ага…

Я не стал отвечать. Зачем? Он и так всё понял. Его рука, всё ещё сжимавшая стилет, дёрнулась — не для удара, а будто по инерции. А потом случилось то, чего я никак не ожидал.

Его тело затряслось в судорогах. Кровотечение из раны на бедре прекратилось буквально на глазах, будто её захлестнула волна мгновенного, уродливого рубцевания. Хрящ, мясо, кожа — всё сплелось в единый багровый шрам за секунды.