Книга Одиночка. Том 4, страница 99 – Дмитрий Лим

— Екатерина, — ответил я, растягивая губы в улыбке, которая, как мне казалось, должна была сбивать с толку даже самых искушённых игроков, — вы переоцениваете мои планы и недооцениваете мою любовь к хорошим декорациям. Дима, конечно, мастер драматических преувеличений, но если он назвал меня «тёмной лошадкой», то, очевидно, просто не нашёл подходящего эпитета для человека, который предпочитает чистоту сделки чистоте светских рукопожатий.

— Но всё же…

— А кости… что ж, если у вас есть лишний вечер и желание увидеть, как S-ранг камень превращается в пустяковую безделушку, вы можете составить мне компанию. Хотя предупреждаю: я играю исключительно на интерес, а мой интерес сегодня — это исключительно покой и отсутствие вопросов о происхождении моего капитала.

Она неожиданно рассмеялась, и этот искренний звук неприятно контрастировал с общим фоном пафосного зала. Катя сократила дистанцию, почти вплотную приблизившись ко мне, и я почувствовал лёгкий аромат её духов: что-то древесное с нотками свежего дождя.

— Вы невозможны, — прошептала она, приподняв бровь. — Никто не ведёт себя так, когда у него в кармане лежит целое состояние, а на хвосте — весь город. Вы либо гениальный безумец, либо человек, который знает нечто такое, что делает деньги просто… скучной бумагой.

«Оп-па! А вот это уже подкаты! Жаль, что меня не интересуют дамы, падкие на капитал».

— Вы пытаетесь флиртовать? — попытался осадить сударыню.

— Почти… знаете ли, в нашей семье не принято отступать перед загадками. Дима считает, что вы — стихийное бедствие. А я… я просто очень люблю наблюдать за стихийными бедствиями из первого ряда. Так что, если ваш клубный вечер подразумевает не только игру в кости, но и честный ответ на вопрос, откуда у «дворняги» такие зубы, я буду там без опозданий.

«Дворняги? Мда, Катя…»

Я вежливо поклонился, не позволяя себе ни лишнего жеста, ни тени смущения.

— В таком случае, Катя, готовьтесь к разочарованию. Самая большая загадка в моей жизни — это вопрос, почему я всё ещё соглашаюсь на подобные разговоры вместо того, чтобы пойти домой и просто выспаться.

Оставив ошарашенную Екатерину в одиночестве, я быстро перешёл бальный зал и вышел на улицу.

Прохладный ночной воздух встретил меня, как старый друг. Я глубоко вдохнул, стараясь вытеснить из лёгких запах дорогих духов, пота и жадности. Вот здесь, в тишине полупустой освещённой улицы, всё было на своих местах.

План сработал чётко, как швейцарский механизм: Баранов публично унижен и поставлен на место, камень — вернее, то, что было спрятано внутри него, — скоро будет у меня, а местная тусовка ещё месяц будет пережёвывать эту историю, строя самые нелепые догадки. Идеально.

Я и шага не успел сделать по прохладному тротуару, как из мягкого сумрака припаркованных лимузинов материализовались семь фигур. Они встали полукругом, перекрывая путь к парковке, где меня должен был дожидаться Вася, и путь ко дворцу.

Ни особой грации, ни скрытой мощи — обычные крепкие ребята в добротных, но немаркированных костюмах. Только на лацканах пиджаков у каждого — маленький, но отчётливый герб: стилизованные бараньи рога, перевитые колосьями. Дворовые псы Виктора. Обычные люди, нанятые мышцей. Это было даже мило.

— Господин Баранов просит вас задержаться, — буркнул тот, что был посолиднее, сунув руки в карманы и приняв вид крутого парня из дешёвого боевика. В его тоне сквозила натужная важность, будто он охранял не взбешённого мажора, а государственную тайну.