Книга Одиночка. Том 6, страница 79 – Дмитрий Лим

Я присел, приклад прошелестел над головой, и я, не вставая, рванул кинжалом по ногам второго. Лезвие прошло через тактический ботинок и кость как через масло. Крики. Кровь, густая и тёмная, брызнула на лиловый песок. Справа — ещё один выстрел. Я катился по земле, камни резали спину, но пуля лишь обожгла рукав.

Слышу сзади рык Виктора. Оказалось, к нему подобрался один из немцев, решив добить слабого. И ошибся. Воронцов, даже полумёртвый, был как раненый кабан. Он вцепился в ствол, повалил немца на себя, и они закатились за камни в клубке из воплей, ударов и хруста.

Аранис, как тень, резал второго поляка. Тот отстреливался наугад, паникуя, но эльф был неуловим. Немец, что стрелял по мне, перезаряжался. Мгновение. Этого хватило.

Я рванул с места, не по прямой, а зигзагом. Пять шагов — и я уже рядом. Он увидел меня, глаза округлились, попытался развернуть карабин. Мой кулак встретил его челюсть с глухим, мокрым щелчком. Он рухнул.

Огляделся. Аранис заканчивал своего. Из-за камней выполз Виктор, весь в крови, но не своей, с окровавленным ножом немца в руке. Под ним ничто не шевелилось. Тишина, нарушаемая лишь хрипами раненного поляка с перерезанными ногами и тяжёлым дыханием.

Кровавая баня. Пять тел.

Отдышавшись, начал обыскивать. Немцы — ничего особого, патроны, шоколад, фляги, неработающие телефоны. А вот у поляков… в нагрудных карманах нашлось то, что заставило сердце ёкнуть. Небольшие, ламинированные карточки. Фото. Имя. И надпись: «Licencja łowiecka. Ranga: B». И дата выдачи. Прошлый год.

Я показал карточки Виктору. Он взял одну, повертел, посмотрел на фото сурового мужика с усами.

— В-ранг, — хрипло сказал он. — Из Польши. Они реально здесь. Из нашего мира.

— Слабо, для системного, — подытожил я. — Хотя, ты тоже, вроде, С был? Или В?

— Неважно, — отрезал Воронцов. — Одно знаю точно — они с нашей планеты. И вероятно, погибли, когда только начали осваивать эту хрень. Поэтому — тут.

— Угу, — кивнул я. — Любопытно вот ещё что. После смерти здесь, где они оказываются?

Вопрос был интересным, но отвечать на него было пока некому — кроме вечно молчаливого Араниса. Мы собрали все мало-мальски полезное: воду, еду. Виктор взяд магические карабины. Видимо понимал, что в ближнем бою — ему жопа.

Странно только, что не понимал другого — он не охотник — магические стрелок, а ДД ближнего боя. Магический карабин в его руках — палка.

Шли дальше, гробовое молчание нарушали только шаги да прерывистое дыхание Виктора. Он держался из последних сил, но я видел — его свечка догорает.

Мы спустились в каньон, где черный камень сменился чем-то вроде базальта, испещренного синими, жильными прожилками. Аранис, шедший впереди, вдруг замер, подняв руку. Он не указывал на что-то конкретное, скорее, на пространство перед нами в целом.

— Земля мертвых ходит.

«Поэт, твою мать.»

И она «пошла». Не с рыком или воплем, а с противным, скрипучим шелестом, будто тысячи сухих насекомых поднимаются из-под камней. Из теней, из трещин в базальте, поползли фигуры. Не скелеты в голливудском стиле, а нечто худшее. Противники были похожи на людей, по своей форме, только были полностью черными, глянцевыми и двигались с неестественной, прерывистой резкостью. Вместо глаз — впадины с тусклым синим свечением. Их было много.