Книга Одиночка. Том 6, страница 8 – Дмитрий Лим

Никто из знакомых, кто был на балу, не видел её после полуночи. Только смутные слухи о каком-то инциденте с Александром.

Он уже почти подъехал, замедляя ход перед последним поворотом, когда его взгляд машинально выхватил знакомый силуэт ворот. И чужую машину.

Не чёрный внедорожник. Старый, видавший виды УАЗ «Патриот» грязно-зелёного цвета. И номера. Алтайские.

Савелий резко нажал на тормоз, съехал на обочину, за густой кустарник. Сердце заколотилось где-то в горле. Алтай.

— Сволочи, — прошипел он. — Поповы решили навестить, да⁈

Савелий выждал минуту, наблюдая из кустов. Из «Патриота» вышли три человека. Первый — высокий, широкоплечий, знакомый даже по силуэту: Кирилл Попов. За ним два бугая: один с бородой, напоминающей медвежью шкуру, другой — молодой, но с холодными пустыми глазами. Все они были одеты в простую, практичную одежду — камуфляжные штаны, плотные куртки, — будто готовились не к разговору, а к загону дичи.

Савелий, стараясь придать своему выходу из машины вид спокойной уверенности, подошёл к воротам.

— Кирилл Александрович, неожиданно, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Алтай, Петрозаводск — далековато, однако.

Попов медленно, оценивающе посмотрел на него, словно на тушку подстреленного зверя.

— Далековато, Савелий, — ответил он, растягивая слова. — Но долги — они как волки: по снегу да по любой дороге доходят. Особенно когда их подкармливают обещаниями, а не реальными деньгами.

Бородатый бугай хихикнул, молодой просто продолжал холодно смотреть.

— О неустойке я помню, — начал Савелий, пытаясь взять деловой тон. — Но сейчас ситуация… временные трудности. Завтра, после встречи в налоговой, всё уточним, найдём решение.

— Завтра, — произнёс Попов, сделав шаг вперёд. — У нас на Алтае говорят: завтра — это слово для тех, кто уже сегодня сидит в ловушке.

Он мягко, почти нежно положил свою огромную ладонь на плечо Савелия.

— Мы не налоговые, Савелий. Мы — простые. «Завтра» уже было. Мой брат Даниил из-за этой вашей отсрочки очень сильно нервничает.

Бородатый подошёл ближе.

— Ты думал, что мы в своих горах только маралов стреляем? — спросил он, и в его голосе звучала издёвка. — Мы ещё и долги выслеживаем. И выбиваем.

Он несильно, но очень точно ткнул пальцем в бок Савелия, именно в область почки. Боль, резкая и глубокая, пронзила тело. Савелий подавился стоном. С ходу понял, что его ударили навыком. Точечным.

— Вторую пока не будем, — сказал молодой охотник с пустыми глазами, изучая реакцию Савелия. — Для образности одной достаточно.

Попов продолжал, его голос стал тише, но каждое слово падало, как камень:

— У тебя сейчас, мы знаем, проблемы и с племянником, и с «ОГО», и с государством. Мы — проблема более простая и более прямая. Пять миллионов долга по контракту. Плюс миллион — неустойка, как в бумагах написано. Всего шесть. И мы их заберём. Не завтра. Сегодня. Или ты даёшь нам дорогу к твоим сейфам здесь, в этом вашем «дворце», или мы найдем свой путь. Без ключей.

Савелий, чувствуя ноющую, растущую боль в спине и холодный пот на шее, понимал, что любая попытка сопротивления или угрозы здесь бессмысленна. Эти люди были из другого мира — мира, где договоры исполняются силой, а сроки измеряются не календарными днями, а моментами, когда терпение ломается. Они сильнее не только физически. Они сильнее той шаткой конструкции лжи, полуправд и связей, на которой он балансировал последние годы.