Книга Одиночка. Том 6, страница 88 – Дмитрий Лим

Излом брови. Жёсткую складку у рта. Манеру высоко держать подбородок.

Воспоминание ударило как обухом по голове. Проклятие Белого Разлома.

Искажённые зеркала проклятия, плодившие кошмарные версии всего живого. Там, среди прочего ада, я видел и эльфов — тёмных, падших, жестоких. И один из них, самый яростный, самый непримиримый, ведший других на штурм последних оплотов света… Его прозвище вырвалось из памяти вместе с волной леденящего ужаса.

— Лорд Пепла, — хрипло выдохнул я, глядя в безжизненные глаза всадника. — Сука… Я помню тебя.

Рука, державшая клинок, на миг замерла.

В углях глаз будто шевельнулась искорка — не понимания, не узнавания, а чего-то иного, глубоко спрятанного, словно далёкое эхо от удара по ржавому гонгу. Он не сказал ни слова. Но его пауза дала мне тот единственный шанс, который был нужен.

Я не потянулся за своим кинжалом. Я рванулся вперёд, внутрь дистанции, где его длинный клинок был бесполезен, и вцепился ему в руку, срывая его с седла. Мы оба рухнули на землю, подняв облако едкой серой пыли. Его броня была холодной, как ледник.

Я занёс кулак, чтобы ударить по тому месту, где должно было быть лицо, но он был быстрее. Его свободная рука с силой, несоразмерной его тщедушному виду, вцепилась мне в горло. Дыхание перехватило. В глазах потемнело. Где-то рядом я слышал яростный звон стали: Аранис всё ещё сражался с их предводителем. Но его голос, полный гнева и презрения, звучал всё дальше, будто уплывая под воду.

Игнатий Сергеевич. Охотник:???

Прошло два дня с момента, когда Игнатий Сергеевич отдал приказ позвать в Новгород Чёрную Сову. И за это время глава совета дворян успел разозлиться на всех и по любому поводу! Начиная бесполезными сводками и заканчивая предстоящим визитом. Уж что-что, а видеть другую сову в своей стране он не хотел. Особенно — своего противника.

Подготовка к приезду гостьи свелась лишь к одному короткому приказу, который Игнатий адресовал Валлеку:

— Ограничь периметр. Убери лишних. Я не хочу, чтобы наши ребята видели её.

Теперь же он стоял у окна в Садковой башне, наблюдая подъезжающую к особняку машину с эстонскими номерами.

«Чтоб я ещё раз воспользовался её услугами, — думал он про себя, нервно барабаня пальцами по стеклу. — С… сука».

Дождавшись, когда из машины выйдет «другая сова», Игнатий, окончательно успокоившись, медленным шагом направился на выход. Надо было встретить «друга».

Чёрной Совой была Лайза. Худощавая женщина тридцати пяти лет. Лицо у неё было невзрачное, так сказать, типичное для эстонки. Но вот глаза… кардинально отличались от человеческих. У неё не было белка вокруг радужки. Её глаза были полностью чёрными.

Лайза кивнула на его сухое приветствие, даже не протянув руки. И её первые вопросы были до ужаса простыми:

— Особняк покойного очищен от энергетических следов? Вы убрали оттуда посторонних?

Ответом был подтверждающий кивок Валлека, на что она сказала:

— Тогда можно выезжать, но на месте я должна быть одна.

Игнатий Сергеевич с недовольным выражением лица мотнул головой в сторону личного внедорожника, припаркованного рядом. Вопросов больше не было. Лайза молча села на заднее сиденье. Валлек, бросив взгляд на босса, получил короткий кивок и сел за руль. Игнатий сел в машину эстонки.