Книга Одиночка. Том 7, страница 100 – Дмитрий Лим

— Это значит, что человек на берегу не был человеком, — Аранис говорил медленно, как будто сам не верил своим словам. — И не был эльфом. И не был чем-то, что я знаю. Это было что-то, что может менять форму, копировать лица, притворяться другим. И при этом оно знало меня. Знает тебя. Знает что-то, чего не должны знать ни я, ни ты.

— Ты уверен, что он знал тебя?

— Он сказал: «Ты узнаёшь меня, эльф?» Не «ты меня помнишь». Не «ты меня видел». «Узнаёшь». Настоящее время.

Пауза. Длинная, тяжёлая, наполненная гулом шин по снегу и тиканьем часов на приборной панели.

— Ладно, — я откинулся на спинку сиденья. — Итого: на берегу Ладоги стоял кто-то, кто выглядит как умерший триста лет назад эльфийский король, но при этом является человеком, который может давить на мозг на расстоянии, привязывать таких, как ты… хех, обычными верёвками и говорить загадками. Правильно?

— Если коротко — да, — кивнул Аранис.

— Отлично. Просто отлично. Мой день стал значительно лучше.

«Ну вот, а ты говоришь — нет юмора в этой ситуации! — Тишина наконец подал голос. — Юмор есть! Юмор в том, что ты — единственный человек в мире, к которому приходят проблемы, которые не должны существовать в принципе. Это не юмор? Это комедия абсурда!»

— Замолчи.

«Сам замолчи».

— Я не молчу. Я думаю.

«Ты всегда так говоришь перед тем, как наделать херни».

— Вася, — я посмотрел на водителя. — Ты что-нибудь слышал?

— Только то, что эльфийский король умер триста лет назад, — Вася не повернул головы. — И что кто-то выглядит как он. Я не знаю, кто такой Малкоран, но, судя по лицу эльфа, это плохая новость.

— Это плохая новость, — подтвердил я. — Очень плохая.

— Значит, стандартный вторник, — пожал плечами Вася.

Я посмотрел на него. Потом на Араниса. Потом снова на Васю.

— Ты только что назвал это «стандартным вторником»? — уточнил я.

— Ну да, — Вася снова пожал плечами. — За последний месяц у нас было: война с Барановыми, ваша пропажа, война с Самойловыми, война с Поповыми, появление разломов, которые выплёвывают тварей, ваш возврат из ниоткуда и теперь — воскресший эльфийский король на берегу Ладоги. Если это не стандартный вторник, то я не знаю, что такое стандартный вторник.

Аранис издал звук, который был чем-то средним между смехом и кашлем. Я не знал, что эльфы умеют смеяться. Оказывается, умеют. Правда, звучит это как умирающий туберкулёзник, но факт остаётся фактом.

«Ты, хозяин, магнит для херни, — Тишина повторил это с удовольствием. — Может, сделаешь это своим титулом? Александр Громов, Магнит для Херни, S-ранг, Убийца Боссов, Центр Вселенной. Звучит гордо».

— Тишина, если ты не заткнёшься, я найду способ отключить тебя навсегда.

«Угрожаешь? Мне? Голосу в голове? Это как угрожать эху, что ты закроешь гору».

— Эхо можно заглушить.

«Эхо можно заглушить, но нельзя уничтожить. Я — то же самое. Я буду звучать, даже если ты зажмёшь уши. Просто тише».

— Заткнись.

Тишина заткнулся. Не потому, что испугался, а потому, что решил, что на данный момент хватит. Или потому что ему надоело. С Тишиной никогда не было понятно.

Машина ехала по ночной дороге, и я думал. О Малкоране, о человеке на берегу, о верёвках, которые блокировали силу Араниса, о нитях, о марионетках, о том, что я не контролирую то, что важно. Думал и не находил ответов. Только вопросы. Вопросы на вопросы на вопросы — как матрёшка, в которой нет последней фигурки.