Книга Одиночка. Том 7, страница 96 – Дмитрий Лим

— До хрена и больше, — я сделал последний шаг и оказался рядом с Аранисом. — Я прокачался, пока ты тут загадки загадывал.

Это была ложь. Я не прокачался. У меня было сто пятнадцать уровней и сто характеристик везде, плюс сто сорок пять нераспределенных характеристик. Но человек не знал этого, а я не собирался его просвещать.

Человек посмотрел на меня долго. Потом кивнул, как будто подтвердил что-то для себя.

— Хорошо, — сказал он. — Ты можешь забрать его. На этот раз.

— «На этот раз»?

— На этот раз, — повторил он. — Потому что в следующий раз ты не будешь готов. А я приду снова. И снова. И снова. Пока ты не поймёшь, что я не враг. Пока ты не поймёшь, зачем я здесь. Пока ты не будешь готов услышать правду, а не просто слушать слова.

Он отступил на шаг. Потом ещё на один. Его аура ослабла, давление спало, и я почувствовал, как воздух снова становится нормальным: не плотным, не тяжёлым, а просто воздухом.

— Подожди, — я хотел схватить его за руку, но он исчез.

Не «испарился», не «телепортировался», а именно исчез. Как будто его никогда не было. Как будто я разговаривал с пустотой, которая притворялась человеком.

Я стоял на берегу Ладоги, рядом с привязанным к дереву эльфом, и чувствовал себя идиотом.

— Тишина, — подумал я.

«Да?»

— Кто это был?

Пауза. Длинная, неприятная.

«Не знаю, — ответил Тишина, и в его голосе было то, чего я не слышал никогда: растерянность. — Я не знаю. Я… я не чувствовал его. Он был как пустое место. Как дыра в реальности. Я видел его, ты видел его, Аранис видел его, но… он не был. Он существовал и не существовал одновременно. Это невозможно. Это противоречит всем правилам, которые я знаю. И я не знаю, что с этим делать».

— Отлично. Даже ты не знаешь. Значит, ситуация действительно хреновая.

«Да. Хреновая. Полная, абсолютная, безнадёжная хреновость».

Я присел рядом с Аранисом и начал развязывать узлы. Верёвки были обычными, нейлоновыми, из хозяйственного магазина. Но они были завязаны так, что Аранис не мог сдвинуться: не потому, что верёвки были крепкими, а потому, что кто-то использовал на них что-то, что блокировало силу эльфа. Системный эффект, который я не знал и не понимал.

— Господин, — голос Араниса был тихим, как шёпот. — Ты… ты пришёл.

— Конечно, пришёл, — я развязал последний узел и осторожно опустил его руки. — Ты мой эльф. Мой навык.

— Ты мог отозвать меня, — Аранис помассировал запястья, на которых остались следы от верёвок. — Издалека. Не рисковать собой.

— И не узнать, кто это сделал, — я помог ему встать. Эльф шатался, как пьяный, и опирался на моё плечо. — Ты бы вернулся в инвентарь, а я бы так и не узнал, кто тебя привязал к дереву и давил на мозг.

— Ты бы узнал, — Аранис покачал головой. — Ты бы нашёл. Ты всегда находишь.

— Не всегда, — я повёл его к машине. — Иногда я не нахожу. Иногда я упускаю. Иногда я делаю ошибки, которые стоят людям жизней.

Аранис не ответил. Он шёл рядом, опираясь на меня, и молчал. Молчал так, как молчат люди, которые знают что-то, но не решаются сказать. Молчал так, как молчат воины, которые видели то, что ломает.

— Что ты видел? — спросил я, когда мы подошли к машине. — Когда он на тебя смотрел. Что ты узнал?

Аранис остановился. Посмотрел на меня. Его глаза были мутными от боли, но в них было что-то новое. Что-то, чего я не видел раньше.