Книга Одиночка. Том 8, страница 86 – Дмитрий Лим

Вокруг меня тянулись нити. Серые, скучные, обычные нити Системы. Они сплетались в тугой канат, уходящий куда‑то вверх, в непроглядную серую мглу — туда, где раньше была связь с Москвой. Канат был разорван. Но на конце его, прямо в центре этого пространства, болтался узел. Грязный, маслянистый, пульсирующий золотым светом — знак раба.

От этого узла во все стороны расходились чёрные щупальца, впиваясь в стены, в пол, в само пространство вокруг, высасывая из него цвет и смысл. Щупальца дёргались в такт невидимому ритму, и каждый их рывок отрывал от пространства кусок, превращая его в пустоту с красной надписью «Ошибка».

«Вот он, — сказал Тишина. — Договор Системы. Ты видишь? Это не просто метка. Это паразит. Он впился в основу его умений. Если ты просто оторвёшь его, ты вырвешь ему сердце вместе с ним».

— Я не буду отрывать, — ответил я, подходя ближе. — Я буду выжигать. Медленно и аккуратно.

Я поднял руку. В этом пространстве моя Искра выглядела как паяльная лампа, настроенная на температуру солнечного ядра. Синее пламя рвалось из пальцев, жадное, голодное, готовое поглощать.

Я коснулся края узла.

Взрыв боли.

Это было не просто больно. Это была невыносимая, выворачивающая наизнанку боль. Система взвыла, защищая свою собственность. Пространство вокруг задрожало, красные надписи засветились ярче, превращаясь в острые лучи, которые пытались меня прожечь.

«Отступи, чужая сила. Объект принадлежит Управлению. Вмешательство запрещено».

— Иди к чёрту со своими правилами! — прорычал я, направляя Искру вглубь узла. — Это мой город! Мой друг! И вы не заберёте его!

Синее пламя столкнулось с золотым. Искра Пустоты — с системной догмой. Это было похоже на сварку под водой: шипение, пар, искры.

Я видел, как узел сопротивляется. Он был сплетён из сухих правил, из мелкого шрифта договоров, из страха и покорности. «Ты — вещь, — говорил узел. — Ты — данные. Ты — функция».

Но Искра была сильнее. Искра была хаосом. Искра была свободой.

Я начал распутывать нити. Не рвать — нет. Тишина был прав: рвать — значит убить. Я выжигал саму суть договора. Прослеживал каждую золотую ниточку, вросшую в основу Жигано, и прижигал её синим огнём. Нить шипела, чернела и лопалась, как перегоревший провод.

В реальном мире Жигано кричал. Я слышал это даже здесь, в глубине его сути. Крик был наполовину звериным, наполовину машинным. Система пыталась компенсировать потерю связей, заполняя пустоты ошибками.

«Саня, быстрее! — крикнул Тишина. — Его силы падают! Жизнеспособность на пятнадцать процентов! Ты выжигаешь слишком много!»

— Мне нужно выжечь всё! — я стиснул зубы, чувствуя, как моя собственная сила стремительно тает. — Если останется хоть кусочек их знака, они снова смогут им управлять!

Последний рывок. Я схватил центральный стержень узла — тот самый знак, который Система вшила в него при рождении, — и сжал изо всех сил.

Синий свет ослепил меня. Визг, от которого, казалось, лопнули барабанные перепонки. И… тишина.

Я стоял посреди пустого пространства. Золотого узла больше не было. Щупальца исчезли. Но вместе с ними осыпались и стены, пол, потолок этой комнаты — серой пылью.

«Ты сделал это, — тихо сказал Тишина. — Но ты опоздал с вопросом „что дальше?“. Ты стёр его основу. Он пуст. Сейчас рассыплется».